Рядом со мной дрожал от ярости Чейз. И я держала его мускулы под контролем вместе с ним. Маркус хотел причинить мне боль. Чейз чуял это. Его волк унюхал это в воздухе. И — я еще глубже влезла в его мозг — что-то было знакомое в Маркусе. В его ненависти. В том, как ему хотелось ударить меня.

Чейз все понял. Он видел такие проявления у других людей раньше, когда еще был человеком.

То, что знал Чейз, знала я. Это ощущение могло бы быть подавляющим, если бы я могла позволить себе роскошь быть подавленной чем-то. Чейз отлично справлялся с контролем над своим волком, но я все же чувствовала заряд энергии на его коже, чувствовала его ярость, словно миллионы булавочных уколов. И я ощущала, как ворочался в нем его зверь.

Чейз выгнул спину, и если раньше мне казалось, что он светится в темноте, то это не шло ни в какое сравнение с тем, какая энергия изливалась из него сейчас.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш… — неосознанно прошептала я ему. — Просто дыши. Ты в порядке. Я в порядке. Мы в порядке.

Мне нужно было, чтобы Чейз держался. Мне нужно было — я это поняла, — чтобы он был в безопасности, что бы ни случилось со мной.

Ты не можешь драться с ними, сказала я. Что бы они со мной ни сделали, ты не можешь с ними драться.

Он резко повернулся ко мне:

— Можно я?

— Нет.

Нет.

Мы двое участвовали в нашей собственной битве за господство — Чейз и его волк, с одной стороны, я — с другой. Связь, соединявшая нас, обострилась, подводя нас к конфликту, и мы были к ссоре ближе, чем когда-либо раньше.

Я не прекращала думать о том, что я делаю. Я просто смущала Чейза взглядом. Будь у меня хотя бы минута, чтобы подумать над этим, я, возможно, пришла бы к выводу, что бросать вызов обру — дело неблагодарное, даже если ты можешь влезть в его шкуру и устроиться в ней почти так же удобно, как в своей. В прошлый раз, когда я встречалась с Чейзом, Каллум и Бешеный бились за контроль над его сознанием. Сейчас он был мой, а я достаточно долго принадлежала Стае и очень долго Каллуму, чтобы и прекрасно понимать, что мы защищали свое.

— Ты должен мне обещать…

Мысленно я противопоставила свою волю воле Чейза, с единственной целью навязать ему это. В последний раз. Но это мысленно. А вслух я его умоляла. И наконец, либо из-за отчаяния, прозвучавшего в моем голосе, либо из-за безмолвной бескомпромиссной силы, давившей на него с моей стороны нашей невидимой связи, он кивнул.

Не знаю, чего Чейзу стоило обещать это, но его боль поразила меня, как настоящий удар. Мне хотелось свернуться калачиком рядом с ним, стать ближе к нему, заставить эту боль покинуть его. Чейз обнял меня.

— Ну и что мы имеем? — пробормотал Кейси. — Бойфренда никогда не было. И заводить не собиралась. Волосы не расчесывала до тех пор, пока Эли не напоминала. И вот вам, пожалуйста. У тебя промежуточных состояний не бывает, так, что ли?

Я была всего в нескольких минутах от того, чтобы понести страшное и, без сомнения, физическое наказание. И что, Кейси именно сейчас нужно жаловаться на мои пристрастится в выборе партнеров или на отсутствие таковых?

Но в то же самое время он был прав. Для меня не существовало промежуточных состояний. Я жила на пределе. И возможно, так же и умру.

Прямо. Сейчас.

Глупая, глупая, глупая!

Да, я глупая. Да, меня предали. И я совсем не уверена, что из этого было хуже. Я почувствовала, как у меня за спиной в комнату вошел Каллум, и, как только он подошел ко мне, я повернулась, стараясь не смотреть прямо на него. Мгновение спустя поняла, что можно было не беспокоиться. Было совсем не похоже, что Каллум смотрел на меня. Движения его были неуклюжими, лицо ничего не выражало. И я осмелилась предположить, что в первый раз за тысячу лет он выглядел старым.