Прошло несколько минут, и Фоллен встрепенулась.

— Что же я, это неудобно…

Уайету хотелось воскликнуть, что она его дочь, что он любит ее с того самого мгновения, когда медсестра показала ее. Что мать лгала, не желая делиться дочерью… Боль раздирала его, сдавив горло…

Знакомый запах Таллулы коснулся Уайета. Хозяйка кафе села на качели.

— Все будет хорошо, — решительно заявила она.

Фоллен поежилась, и Уайет обнял одной рукой ее, а другой — Таллулу.

— Давайте просто посидим на качелях, и пусть мои сестры суетятся вокруг Миракл и Лероя, — сказал он. — Вы будете охранять меня от их докучливых забот.

Фоллен звонко рассмеялась, женщины положили головы на плечи Уайету. Ночную тишину нарушало лишь поскрипывание качелей.

— Надо смазать ось, — сказал Уайет, целуя женщин в макушки.

— Шшш, Таллула засыпает, — шепнула Фоллен.

— Что-то ритм моей жизни замедлился, — хмуро откликнулась Таллула. — Тесто не подходит, ухажеры перестали приглашать на быстрые танцы. Старею.

У нее жутко ныла грудь, но она приписала это мыслям о том, как пальцы Уайета гладят крылышки приманок. Ровно месяц назад на берегу реки они занимались любовью, и воспоминания об этом будут мучить ее до конца жизни. Таллула зевнула, ловя себя на том, что ей хочется вишневого пирога с маринованным укропом — изобретение Норма. Уайет вздрогнул, и она посмотрела на него.

На его лице появился ужас, и Таллула поняла, что последние мысли высказала вслух.

— Я люблю вишню и люблю маринованный укроп, — огрызнулась она. — Что в этом такого?

В последнее время Уайет уделял ей гораздо больше внимания, чем своей дочери; его сестры постоянно подшучивали над ним с заговорщицким видом. Таллула снова зевнула, перебарывая желание уютно устроиться на его широкой груди.

Через два часа Таллула сидела на тренировке волейбольной команды и любовалась пушечными подачами Джоан Белл, способными пробить стену.

Она должна занять ее место. Капитан команды на скамейке запасных — это смешно.

— Может, не хватает железа, — зевнув, пробормотала она.

— Угу, — поддакнул Уайет. — Ты не думаешь о том, что пора перейти к чему-нибудь поспокойнее?

— Нет. Я всегда дружила со спортом. — Она снова зевнула.

— Верно, — пробормотал Уайет, бросив на нее страстный, горячий взгляд, напомнивший ей о том вечере, который прервало появление его сестер.

В перерыве между сетами Рэнди Ньюкамер, подойдя к скамейке запасных, опустился перед ними на корточки.

— Эй, Таллула, в чем дело? Неважно себя чувствуешь? — спросил он, трогая ей лоб. Таллула сверкнула глазами.

— Ступай откуда пришел. Оставь меня в покое.

Рэнди взглянул на Уайета.

— Когда я с ней встречался, она так не грубила, — обиженно заметил он. — Может, ты с ней плохо обращаешься?

Таллуле не надо было оборачиваться, чтобы понять, что Уайет нахмурился; это прозвучало в его угрожающем тоне:

— Она дала тебе отставку, так? А у меня с ней — всерьез и надолго.

Текс Уилсон, врач-терапевт, вытерев пот, пристально всмотрелся в Таллулу. В свое время она свела его с Мейзи Уолтере, и теперь дело двигалось к помолвке. Опустившись на колени, Текс пощупал у Таллулы пульс.

— Нездоровится?

— Она чувствует себя просто прекрасно, — буркнул Уайет, вырывая у него руку Таллулы.

Текс, бывший боксер-тяжеловес, ежедневно упражнявшийся со штангой, окинул оценивающим взглядом Уайета, его футболку и потертые джинсы.