Изменить размер шрифта - +
Доделить то, что не доделили в Империалистическую. Грянет мировая революция…

— Ну как же! Нас еще на свете не было, когда всем обещали — вот-вот грянет. И что дальше? Сколько лет уж…

— Грянет, куда денется!..

— А правда, председатель Рабинтерна выступает за союз с социалистами?

— Брехня…

— Давай читай, что дальше.

— А про Эскериду в этот раз там ничего не написано? — осведомился Кирпичников.

Жаркая, далекая и глубоко отсталая страна Эскерида в течение последнего года являлась объектом самого пристального внимания мирового пролетариата. После свержения народом малохольного короля Чучо XXIII в ней разгорелась гражданская война. На одной стороне стояли рабочие, коммунисты, республиканцы, на другой — силы мракобесия и реакции во главе с профашистскими элементами. Именно оттуда, от эскеров, ждали искры для мирового пожара. Именно туда рвались все борцы за свободу из разных стран. После того как в газетах написали о разбомбленном фашистами автобусе с эскерскими детишками, Кирпичников взялся за изучение языка особенно тщательно. Бросить родной завод, сорвать все производственные планы ради подвигов в Эскериде было бы, конечно, безответственно… И все же Краслен втайне надеялся, что однажды и он исполнит свой интернациональный долг.

— Про эскеров сегодня не пишут.

— Должно быть, все плохо, — сказал Новомир. — Наши отступают. Сколько месяцев они уже не одерживали побед?..

— Хватит ныть! — рявкнул Пялер. — Смотрите, забавная новость. «Глава ангеликанского правительства накануне принял у себя владельца десяти фабрик эскимо Рональда Памперса. Тема беседы не разглашается. Буржуазной печати запрещено затрагивать этот вопрос. Остается лишь теряться в догадках, чем мог заинтересовать премьер-министра хозяин такого мирного производства…»

— Может, он праздник решил своим деткам устроить? — хихикнул Пятналер.

— Бомбу ледяную изготавливают, — мрачно констатировал Новомир.

— Какую еще бомбу?! Что за паникерские разговоры?! Да и вообще, парни… Надоело слушать про заграничное! Читай, что в Краснострании творится.

Пялер развернул газетный лист.

— «На полях Южной губернии развернулась борьба с опасным вредителем — марокканской кобылкой. На помощь хлеборобам пришли авангардовцы и молодежь из Облюбхима. По сельхозкоммунам юга пущен агитпоезд с агрономами и химиками».

— Здрасьте! — буркнул Новомир. — Сейчас еще и хлеб погибнет. Перед самым столкновением…

— Да не будет столкновения! — оборвал его Пятналер. — Читай дальше.

Новомир обиделся, замолк. Потом зачем-то скомкал свой чертеж: решил, наверное, выкинуть. Обычно эта участь постигала все его проекты. Передумал, вновь расправил, положил на стол перед собой и принялся чинить в него карандаши карманным ножиком. Пятналер вытащил из пачки папиросу, сунул ее в рот и начал мять губами: в жилых комнатах курение запрещалось, да и бросить он собирался уже давно. Краслен разглядывал картинки под названиями на эскеридском языке. У Делера закончился чай, и он отправился к подоконнику плеснуть кипяточку. Пялер читал дальше:

— «Результаты металлургических гигантов Зубовского округа за две первых пятидневки крайне неутешительны. Завод имени Разина снова сильно отстал по выплавке чугуна. Завод „Черный квадрат“ плетется в хвосте по всем показателям»… Головотяпы!

— Скоро так напишут и про нас, — сказал вдруг Делер.

— Ты давай не каркай! — оборвал его Краслен.

Быстрый переход