— Пока ни в чем — сотрудник сделал ударение на первом слове — Нам необходимо сначала кое-что выяснить. Кем вам приходится Русаков Анатолий Иванович?

Алена ошеломленно подняла голову и жалобно прошептала: — Я не понимаю.

— Повторяю свой вопрос — голос безопасника стал жестче — Кем вам приходится Русаков Анатолий Иванович?

— Этто мой папа, но…

— Вопросы здесь задаю я! — мужчина резко стукнул рукой по столу, девушка невольно вздрогнула — Когда вы общались с ним в последний раз?

— Вы издеваетесь? Он умер, когда я была еще маленькой.

— Вы врете! А врать органам безопасности не следует. Когда вы его видели и где? — мужчина встал и подошел ближе. Алена не выдержала чужого грубого натиска и заплакала, совсем как маленькая девочка.

— Нне знаю. Он умер! Я его почти не помню. Что вам от меня надо?

Сквозь слезы она почувствовала, что ее щеки вытирают платком, и открыла шире глаза. Перед девушкой появилось лицо какой-то моложавой женщины в форме.

— Ну вот, Петр, довел девушку до слез. Разве так можно? — женщина снова повернулась к девушке — Алена, вам уже лучше?

Русакова облегченно кивнула головой, но тут ее глаза остановились на кителе женщины. Девушка разбиралась в званиях и нюансах формы, одно время она мечтала поступить на юридический и пойти в милицию. Неожиданная мысль пришла ей в голову: — Я совершенно в порядке и хотела бы узнать, в чем меня обвиняют?

Мужчина хмыкнул и бросил мимолетный взгляд на женщину со значком следователя на лацкане пиджака.

— Гражданка, я повторяю, вас пока никто не обвиняет…

— Тогда почему я здесь? Вы должны были вызвать меня на допрос через государственную сеть повесткой, разве не так?

— Грамотная — ощерился безопасник.

— Милочка — следователь присела в кресло — вам не кажется, что нам лучше оставаться на дружеской волне и выяснить некоторые обстоятельства неофициально.

— Прошу вернуть мой наладонник — твердо произнесла Алена, она уже вытерла слезы и смотрела на сотрудников КОБ не слишком любезным взглядом.

— Верни, Петр — вздохнула женщина подполковник.

Мужчина протянул маленький браслет и, сверля девушку глазами, произнес: — Зря вы так. Мы вам сможем доставить немало проблем.

— Только по закону.

— Можем и так. Только вот какая заковыка, девочка. Ваш отец и на самом деле жив, и мы подозреваем его в государственной измене. Так что вам лучше сотрудничать добровольно.

Алена вздрогнула, но тут вспомнила вчерашний вечер и твердый, непримиримый взгляд Удальцова в споре. Она повернула голову к безопаснику и уже совершенно спокойно отчеканила: — Я жду повестку и полный набор вопросов. Статья 25 пункт 2 Процессуального кодекса СССР. А за эту выходку вы еще ответите.

Подполковник Комитета Общественной Безопасности Низовцева задумчиво посмотрела в спину уходившей девушки, а затем повернула голову к майору Малынкову из пятого отдела: — Ты зачем ее сюда привез, идиот?

— Думал, что быстро сломаю.

— Тебе вредно думать, майор. Предоставь это дело лучше мне.

Малынков обиженно засопел, но и в самом деле он сегодня грубо прокололся. Его то дело было оперативное сопровождение, а не следствие.

— Крепкий орешек. Хотя с виду не скажешь. Ну, ничего, дожмем.

— Думаешь, она как-то связана…?

— Сейчас я ни в чем не уверена. Значит так, ты собери мне всю информацию об ее окружении. А я пойду пробивать разрешение на обыск. В квартире мы вряд ли чего найдем, но как средство давления пойдет.