– Странный выбор имени, – усмехнулся я. – Это в честь салата, что ли?

– Заткнись! – тут же вспылил Клаус, обернулся и схватил меня за грудки. – Он герой! Он спас нашу цивилизацию!

– Лапы убери, – спокойным голосом произнёс я и легонько похлопал его стволами обреза между ног.

Тот ослабил хватку, немного отстранился и, поиграв желваками, продолжил путь.

– У меня есть цель, – спустя какое-то время, снова заговорил он. – А что движет тобой?

– Хочу добраться до того мудака в пиджаке, ну это так, для начала, – ответил я. – А затем посмотреть в глаза организаторам.

– И что ты им скажешь? – усмехнулся тот.

– А кто сказал, что я стану с ними разговаривать? – усмехнулся я. – Просто интересно посмотреть на этих моральных уродов.

– Это высшая раса! – вновь загорелся идейными соображениями Клаус. – Благодаря им, наш мир всё ещё дышит.

– Ты уж определись, рецепт салата стал вашим спасителем, или кучка психов, которая любит наблюдать за тем, как люди режут друг другу глотки, – подкинул я масла в огонь.

– А как, по-твоему, должно быть?! – остановился и посмотрел мне в глаза тот. – Давай, не стесняйся, выложи своё видение.

– Ну не знаю, почему бы просто не помогать умирающим? – пожал я плечами. – Просто так, бескорыстно. Для чего нужно всё это месиво?

– Каждый обязан принести жертву, – перешёл на поучительный тон Клаус. – Обязан доказать, что его мир достоин жить дальше. Всё справедливо: пожертвуй собой, и твоё имя останется в веках.

– Справедливо, говоришь? Значит, еб*шь, Родина тебя и не вспомнит? – натянул я на своё лицо ухмылку. – Ну-ну. А если я тебе сейчас в спину заряд картечи выпущу, это будет справедливо? Твой мир перестанет существовать, потому что к следующему Турниру, там останутся лишь дряхлые старики. Это, по-твоему, справедливо?

– Значит, я слаб, – упрямо покачал головой тот. – Значит, недостоин быть героем. Я дал обет…

– Ты долбо*б, – расхохотался я. – В этом месте нет справедливости, просто куча случайных факторов. А те, кто всё это сделал, хохочут над нами и делают ставки, за счёт чего становятся только богаче. Им нет дела до тебя и твоей беды, им вообще на всё насрать.

– Вовсе нет, – не согласился тот. – Здесь есть правила. И мой мир не погибнет, если я умру.

– Помнится, что ты говорил обратное, – напомнил ему я.

– По правилам Турнира мы имеем право выдвигать пятерых участников от каждого мира, – пояснил Клаус. – Помимо меня, остались ещё двое.

– Но тогда и награда уменьшится впятеро, ведь так? – уточнил я.

– Нет, – покачал головой тот. – Знания поделят в равных долях, а дальнейшая судьба мира будет зависеть от того, смогут ли наши учёные довести разработку до конца.

– То есть вам бросят лишь часть знаний по оставшемуся количеству участников? – пожал я плечами. – Как собаке кость? И почему меня не удивляет, что ваши миры находятся в такой жопе? – вздохнул я. – Ладно, пошли, чего встал?

Клаус немного постоял с задумчивым видом, не менее тяжело вздохнул и снова принял на себя роль Сусанина. Шли молча, видимо, моя последняя фраза глубоко зацепила его. На неё он не смог ответить, наверняка понимая мою правоту.