В более тусклом, живом освещении, пыль стала казаться прозрачней, а вместе с тем переключилось и моё зрение. Я находился немного в стороне от взрослых, а именно: сидел возле трупа с оторванной головой и поливал свою кровью. И в отличие от них мой взгляд был направлен совсем в другую сторону, а учитывая способность видеть в темноте без постороннего освещения, мне удалось заметить странное поведение пыли. Она словно бы клубилась в одном месте, будто под действием сквозняка, вот только там сплошная стена.

Дождавшись, когда полоска ярости полностью заполнится, я поднялся на ноги и прошёл в сторону аномалии. Хотелось получше всё рассмотреть, но, как всегда, Ржавый решил бесцеремонно вмешаться в планы. Он нарисовался позади со своим светильником, отчего моё зрение вернулось к нормальному спектру.

— Да сьтоп тебя! — выругался я и попытался оттолкнуть от себя Саню, но тот сделал вид, будто не заметил.

— Эй, идите скорее сюда, я кое-что нашёл! — вдруг крикнул он в темноту тоннеля.

«Нет, нормально, вообще? Это как бы я нашёл!» — я мысленно возмутился и добавил к злой памяти ещё один момент, к накопленным причинам для ненависти.

Нет, это я, конечно, крепко выразился, Ржавый, понятное дело, плох, но не настолько, иначе давно был бы придушен ночью подушкой. Просто бесит, да и издеваться над ним довольно забавно, не над родителями же, в конце концов.

В общем, самое важное всё же случилось – я к тому, что внимание «предков» мы с Саней привлекли, и сейчас все дружно пытались отследить, откуда тянет сквозняком. Но взрослые часто не замечают того, что для детей является элементарным. В данном случае, они решили приступить к осмотру стены свысока.

Я же прекрасно видел трещину, которая образовалась у самого пола, именно из неё и тянуло сквозняком, заставляя пыль клубиться. Не исключено, что под нами расположилась какая-то полость, возможно, при разработке шахтёры тоже её обнаружили, а потому и прекратили пробиваться дальше. Ведь, по сути, наша ветка конечна, потому в ней и организовали жилое помещение.

Взрыв гранаты, да и падение крупных камней, скорее всего, нарушили целостность каменного массива, однако не до конца. Сейчас плита, на которой мы все дружно топчемся, вроде как держится, вот только неизвестно за счёт чего. Может, на честном слове, и одно неловкое движение приведёт к падению в бездну.

Наконец глаза взрослых обнаружили трещину, и те пустились в бурные дебаты на её счёт.

— Давай гранатой бахнем! — предложил Рыжий.

«Ага, давай, бахни! Только я вон там, за поворотом постою», — усмехнулся я про себя.

— Ага, а вдруг здесь тоже потолок рухнет, и что тогда делать будем? — резонно заметила Катюха. — Может, лучше ломиком, каким?

— Где бы его взять ещё, — задумчиво пробормотал отец. — Да и плита эта может оказаться очень толстой, мы так от голода и жажды быстрее умрём, чем её ломиком обрушим.

— Я всё же предлагаю завалом заняться, — вернулась к предыдущей теме мама. — Камни будем сюда носить.

— Не думаю, что там быстрее справиться выйдет, взрыв легко мог обрушить свод до самого центрального ствола, — снова возразил отец.

— Ну, давай просто стоять и в щель половую пялиться, — всплеснула руками мама, а Рыжий ехидно захрюкал.

— Чего ржёшь?! — раздражённо пихнула его локтем в бок Катюха.

«Слово знакомое услышал», — ухмыльнулся я и, растолкав локтями взрослых, подошёл поближе к трещине.

Затем дал им понять, чтобы те немного отстранились, в целях безопасности, конечно. Ржавый, как всегда, затупил, пришлось пнуть. Само собой, без возмущений не обошлось, но все быстро заткнулись, когда поняли, что же я собираюсь делать.

А я расставил ноги пошире и примерился кулаком в часть плиты у трещины, затем распрямился, подмигнул взрослым и на долю секунды включил ярость.