Длинное, в шесть с половиной футов, копье, знакомое солдатам всех армий и наводящее ужас на каждого, кому доводилось видеть его в деле, традиционно изготавливается из бычьего ребра. С обоих концов к нему крепится обоюдоострое зазубренное лезвие шириной в ладонь у основания. В давние времена металл для наконечника бывал ненадежен, порист, хрупок и плохо обработан, поскольку ковали оружие в маленьких передвижных кузнях. Позднее, когда побывавшие на службе в Трилейне махаки узнали технологию изготовления стали, материала прочного и полностью соответствовавшего их воинственному духу, мастера брали для древка дерево наоми, которому придавали требуемую форму.

Когда ихелтетские армии в первый раз ринулись на север и запад против городов лиги, их порыв разбился, как налетевшая на камень волна, о шеренги кочевников и их копья. Такого военного конфуза империя не знала больше сотни лет. По слухам, даже закаленные в сражениях ихелтетские ветераны тряслись от страха при виде того, что делала махакская сталь с их боевыми товарищами. В битве при Мейн-Мур, Великой Пустоши, когда армии отступили с поля боя, дабы собрать павших, четверть имперских наемников дезертировала, прослышав о том, что махакские дикари подкрепляют силы, поедая трупы врагов. Один ихелтетский историк писал позднее о той бойне на пустоши: «…так падальщики сбегаются на поживу, страшась, что хищник более могучий уже занял пиршественный стол и может обрушиться на них…» Мудрено сказано, но смысл ясен. Ихелтетские солдаты называли такое копье ашлан мбер телан, двузубый демон.

Раннеры бросились на него с обеих сторон.

Конь еще пятился, когда Эгар ударил — слева направо. Левое верхнее лезвие взрезало брюхо одному упырю, правое нижнее блокировало выпад, сломав опускающуюся лапу. Раненый монстр взвыл, и Эгар повернул копье еще раз, орудуя им, как гребец веслом. На левом наконечнике повис глаз и что-то еще. Правый не зацепил ничего — упырь слева свалился на траву и визжал, поливая землю кровью. Оставшийся без глаза раннер размахивал здоровой лапой и вертелся на месте, как запутавшийся в бельевой веревке пьяный. Остальные…

Знакомое шипение, влажное «чвяк», еще один режущий вопль — и вот уже из груди хищника торчит выпущенная Кларном стрела. Упырь потянулся к ней и схватил озадаченно древко, когда вторая стрела пронзила череп. Упырь еще успел отреагировать на новую рану, но тут мозг осознал масштаб повреждения, и длинное бледное тело тяжело рухнуло на землю.

Эгар насчитал еще трех упырей, в нерешительности топтавшихся по другую сторону от распростертого Руни. Похоже, они растерялись. Кларн гнал коня к месту схватки, готовый выпустить третью стрелу, и чаша весов склонялась в пользу людей. Никто из знакомых Эгара, включая Рингила и Аркет, не знал, обладают ли раннеры мыслительными способностями человека. Так или иначе, они веками нападали на махаков и их стада, и обе стороны имели друг к другу немалый счет.

Эгар спешился в наступившей внезапно тишине.

— Только если двинутся, — предупредил он Кларна.

Взяв копье наперевес, Дрэгонсбэйн зашагал через высокую траву к Руни и жадно глядящим на него упырям. В глубине живота зашевелился червячок страха. Если хищники решатся и бросятся на него, Кларн успеет выпустить в лучшем случае две стрелы.

Он только что отказался от своего главного преимущества.

Но там, на холодной земле, лежал истекающий кровью Руни, и каждая секунда могла стать для него решающей.

Упыри задвигались в траве, выгибая белые спины, как киты, которых Эгар видел однажды у побережья Трилейна. Продолговатые головы на мускулистых шеях заканчивались узкими зубастыми мордами с прищуренными, внимательно наблюдающими за ним глазами. Еще один мог прятаться где-то поблизости — с такими приемами проклятых тварей Эгар уже сталкивался.