— Думаешь, еще побрыкаются? — спросил Рингил.

Эрил пожал плечами.

— Они такие же, как все. Пытаются как-то заработать на жизнь. Зачем проливать кровь, если можно нагреть руки на чем-то другом?

— А пусть бы и побрыкались. — Гирш поиграл дубинкой. — У двух моих двоюродных братьев тоже семьи продали за долги. Так что я не прочь позабавиться.

Рингил осторожно откашлялся.

— Лучше все-таки не увлекаться. Мне нужно узнать кое-что, и не больше того. А проломленные черепушки делу не помогут.

Некоторое время они молчали, поглядывая на дверь, за которой исчез привратник. Наконец тот вернулся в сопровождении настоящего страшилы с цепью на поясе и длинным ножом. При его габаритах и то, и другое казалось явно лишним.

— Мой господин готов принять вас, — угрюмо сообщил привратник.

Терипа Хейла вытащили из постели.

Работорговец сидел за столом из темного дуба в шелковом халате и тапочках на босу ногу. Он даже не успел привести в порядок спутанные седые волосы. Лицо в свете лампы отдавало болезненной желтизной. Рингил ни разу его не видел, но узнал по короткому описанию Милакара. Грязный, мерзкий старикашка с глазами как у дохлой змеи. Таким он и оказался. Некогда мелкий торговец, промышлявший на болоте контрабандой и другими темными делишками, Хейл заметно преуспел с началом Либерализации. Требования и аппетиты сильных и богатых он знал от и до. Наделенный такими необходимыми для торговца качествами, как ловкость и проницательность, Хейл с самого начала аукционов взял хороший старт, а созданная ранее и поддерживаемая в рабочем состоянии сеть контактов в других городках лиги позволяла сохранять отрыв от конкурентов. По словам Милакара, Хейл был человек опасный, но не безрассудный.

— Надеюсь, вы разбудили меня не просто так, — мягко проговорил он, останавливая бесстрастный взгляд на Рингиле.

— Благодарю вас, милостивый государь…

Желая произвести впечатление, Рингил начал на тенаннском, но теперь, демонстрируя почтение к собеседнику, переключился на наомский, добавив гортанных звуков, как говорили обычно жители империи, выучившие язык Трилейна дома и никогда не переступавшие границы лиги. Привратник и сопровождавший его верзила с цепью обменялись взглядами и ухмыльнулись.

— Благодарю вас, милостивый государь, за то, что приняли в столь поздний час. — Рингил переступил с ноги на ногу, изображая тоном и позой смущение и нерешительность. Роль эту он нередко принимал на себя в играх с Грейсом: похищенный злодеями нежный ихелтетский юноша умоляет похитителя — разумеется, тщетно — отпустить его с честью, а не с позором. — Я бы, разумеется, не потревожил вас в столь неурочный час, но, понимаете ли, визит сей не из разряда тех, что одобрил бы, прознав о нем, мой отец. Я — Ларанинтал, старший сын Креналинама из Шеншената, прибывший в ваш прекрасный город, дабы трудиться в ихелтетской торговой миссии, и должен сказать…

— Да, конечно. — Хейл махнул рукой, словно отбиваясь от докучливого насекомого. — Но что именно в вашем визите сюда могло бы вызвать неудовольствие отца?

Рингил замялся, расчетливо изображая неуверенность.

— Его цель, господин.

Хейл закатил глаза и сделал знак привратнику, который моментально выскользнул за дверь. Работорговец задумчиво сложил руки домиком.

— Понятно. Что ж, давайте поговорим об этом?

— С превеликой радостью.

Снова пауза. Хейл с усилием подавил зевок.

— Итак, в чем она заключается? Ваша цель? Чего вы хотите, Ларанинтал из Шеншената?

— Я бы хотел… — Рингил прокашлялся, поводил взглядом по комнате.