— Боюсь, я не сумею…

— Вам не о чем тревожиться. Можете положиться на меня — я с удовольствием окажу вам любую помощь, какая только может потребоваться.

Да уж, ты окажешь — только плати.

Разговор вроде бы вернулся в прежнее русло. Рингил снова прокашлялся.

— Видите ли, согласно законам империи, отпрыск рабыни не может…

— Да, конечно. — Теперь в голосе работорговца проскальзывало откровенное нетерпение. — Но вы сейчас не в империи. Здесь действуют законы лиги, и смею вас заверить, в той части, которая касается моего дела, я знаю их назубок.

— Что ж… В таком случае…

— Вот и прекрасно. — Хейл хлопнул в ладоши. — И вот что мы сейчас сделаем. Вместо того чтобы разговаривать всю ночь, спустимся прямо сейчас вниз и посмотрим, что у нас там есть. По крайней мере, господин, вам будет о чем подумать до утра.

Работорговец похотливо усмехнулся, и Рингил попытался изобразить энтузиазм, которого не чувствовал.

— Но может быть, прежде чем мы отправимся туда, мой достопочтенный гость выразит свои пожелания относительно деталей, чтобы мы сократили, так сказать, круг поиска, поскольку выбор чрезвычайно велик. Какой цвет волос представляется вам предпочтительнее? Рост? Насколько могу судить, женщины на юге отличаются изяществом и хрупкостью.

Рингил постарался вызвать в памяти изрядно поблекший за давностью лет образ Шерин и подкорректировать его с поправкой на характерные для ее рода особенности. В кармане у него лежал сделанный углем набросок кузины, но обозначать свои намерения он не спешил.

— В вашем городе, как мне рассказывали, есть представители народа, обитающего на болоте. Это так?

— Да. — Хейл настороженно взглянул на него. — Есть такие. И что?

— Видите ли, многие мои соотечественники говорили, что женщины Болотного народа… гм… ведут себя в постели… э… не так, как другие. Ну, вы меня понимаете. Они… э-э… целиком отдаются тому, чем занимаются. Полностью. Как животные.

Это было чистой воды вымыслом — никакой особенной репутации за обитательницами болот в Ихелтете не числилось, тем более что большинство жителей империи, не отличавшихся страстью к путешествиям, понятия не имели о существовании такой обособленной группы. В представлении империи на территории Трилейна обитали главным образом темные, отсталые крестьяне. Различать их умели лишь немногие просвещенные. Но правда никому не нужна, если выдумка звучит интереснее. А легенды об особенной, безудержной, звериной сексуальности женщин того или иного племени, существующего на границе цивилизации, возникают постоянно. Рингил и сам слышал их немало в изложении собравшихся у костра солдат. Они повторялись с небольшими вариациями на всех спорных территориях, которых появилось немало после войны с чешуйчатыми, и были, по сути, оправданием изнасилований. Иногда Рингил думал, что примерно то же самое рассказывали бы и о самках-ящерицах, не будь чешуйчатые столь отличны от людей.

— Я бы такой возможности исключать не стала, — сказала однажды Аркет, когда они сидели на продуваемом ветрами побережье в Гергисе и смотрели на раскинувшийся внизу лагерь.