А дядя Ваня бежал сзади один. Значит… Значит, Степана убили. Сердце Мишутки сжалось от боли и злости. Опять потери, опять смерть товарища. Гады, фашистские гады! За всех отомстим, всем вам отомстим. Мишутка оглянулся и увидел, что с насыпи сбегают немецкие автоматчики и бегут за партизанами. Не скрыться в лесу, будут преследовать. Только не в плен, только не попасть им в руки! Вскинул руки и упал еще один партизан. Второй опустился на колено и стал посылать в сторону фашистов короткие очереди из своего «ППШ». Рядом неожиданно появился Васьков, он схватил Мишутку за воротник и потащил к оврагу, столкнул вниз и прыгнул сам.

«ППШ» уже не стрелял, не слышно такого знакомого и родного звука автоматной очереди. Теперь они бежали по днищу оврага вдвоем. Васьков дышал с хрипом, тяжело. Он припадал на одну ногу, рывком распахнул рубаху на груди под ватником. Если бы немцы их потеряли, если бы не поняли, куда делись партизаны и прекратили преследование. Мальчик с беспокойством смотрел на своего старшего товарища. Как дядя Ваня устал. Не может уже бежать! Но Васьков бежал.

– Держись, Миха, сейчас уже лес будет, – прохрипел Иван и сплюнул тягучую слюну, которая мешала дышать. – В лесу они побоятся за нами далеко бежать. Мало их. Там спасение.

А потом овраг стал заканчиваться, суживаться. И Мишутка с Васьковым полезли по почти отвесному склону вверх, цепляясь пальцами за кусты. Немцы снова стали стрелять, пули с визгом впивались в землю рядом, свистели над головой. Снова послышался звук моторов. Наверное, фашисты перетащили мотоциклы через рельсы и теперь преследуют партизан. «Ничего, – думал Мишутка, – на мотоциклах в лес не особенно сунешься, а он уже рядом. Еще немного. Лишь бы дядя Ваня смог добежать».

Васьков выбрался наверх, вытолкнув первым делом мальчишку, и упал на спину. Дышал он как запаленная лошадь. Грудь судорожно вздымалась и опадала. Рубаха прилипла к телу. Казалось, что даже ватник насквозь пропитан потом. Но нельзя лежать, надо бежать, надо спасать Мишку. Он должен доложить в отряде, что задание выполнено, что группа погибла, но выполнила задание. И он перевалился на бок, уперся руками в землю и поднялся.

Они снова бежали, пули били в деревья и от этого беглецы часто наклонялись, будто пытались увернуться от пуль. И все ближе раздавался звук моторов, Васьков свернул налево. Теперь они бежали, спотыкаясь и падая, по краю какой-то низинки, сплошь поросшей папоротником. И тут Васьков вскрикнул и упал плашмя на землю. Упал как подкошенный лицом вниз и застонал, вцепившись скрюченными пальцами в траву.

– Дядя Ваня, дядя Ваня! – закричал Мишутка, и тут он увидел, как по штанине Васькова расплывается кровавое пятно. Увидел и две дырочки от пуль.

– Мишка, родной ты мой. – Дядя Ваня схватил Мишутку за воротник ватника. – Беги в отряд, доложи обо всем, что произошло.

– Я с тобой, дядь Ваня! – почти в истерике закричал мальчик. Он никак не мог поверить, что все убиты на его глазах, что дядя Ваня, самый близкий ему в отряде человек, не может бежать и тоже погибнет. И он не мог его оставить.

– Беги, это приказ! – хрипло закричал Васьков и снова упал лицом в траву. Он подтянулся на руках, встал на одно колено, притянул лицо мальчика к себе и зашептал: – Живи, Мишка, живи так, чтобы стыдно не было, чтобы завидно было всем.