И тут случилось невероятное. Из-за леса вдруг вылетели штурмовики с красными звездами на крыльях. Чуть ли не касаясь крон деревьев, они прошли над дорогой, которая мгновенно стала превращаться в сплошное огненное море. Летели обломки машин, полыхали от взрывов черным дымом подбитые танки. Вражеские солдаты бросались на землю, отползали и отбегали от дороги. Вторая волна штурмовиков прошла над дорогой, превращая в дым и огонь все, что на ней находилось. А следом, победно ревя двигателями, звонко стреляя из орудий, показались советские танки. Их было много, почти все поле заполнили «тридцатьчетверки», легкие танки, следом шли самоходки. И все это море бронетехники стреляло и стреляло в огонь, в дым, сея смерть и разрушение.

Группа немецких танков и машин, которые до этого поворачивали к селу, уже уходили в сторону леса. Догорали несколько танков перед околицей. Заметавшиеся было немецкие солдаты стали бросать винтовки и поднимать руки. Соколов устало опустил лоб на сложенные на крышке люка руки. Ну, вот и все. Выстояли, выполнили приказ… И ребят спасли. Омаев ведь говорил, что у «Зверобоя» только гусеницу сорвало. Работы на полчаса, если «ленивец» не поврежден. И тогда танк снова на ходу!

Бочкин открыл глаза и испугался. Нечто белого цвета, немыслимо чистого, простиралось над ним, куда только хватало взгляда. И сам он не чувствовал своего тела. Он был легок как пушинка, и его несло, он плыл по течению воздуха, чуть покачиваясь. Ему было легко и свободно… Но только слегка подташнивало. Почему тошнит, ведь этого не должно быть. Николай нахмурился, глубоко вдохнул и ощутил знакомый больничный запах. Запах лекарств, запах карболки. А нечто белого цвета над его головой вдруг сгустилось и предстало обычным беленым потолком.

Тошнило, немного ныла нога, и начали вспоминаться события. Не все, но в основном. Да, он был в танке, немцы наступали, а он стрелял из пулемета. Стрелял, пока не потерял сознание. Нет, он просто не помнил, что было потом. Хотя нет, помнил, что Омаев появился. Точно, появился Руслан. Как в тумане его лицо, и очень больно было, когда он вытаскивал его из танка. Ну да, госпиталь! Наши вернулись и забрали нас с Бабенко. Бочкин грустно усмехнулся. Ну, вот, а я уж было поверил, что в раю очутился. Красиво было и легко. Ладно, значит, поживем еще.

Николай раскрыл шире глаза и увидел лицо Лизы. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, своими удивительно красивыми большущими глазищами.

– Все-таки я в раю, раз вижу тебя, – чуть слышно произнес Бочкин.

– Что? Коля, что ты сказал? – спросила Лиза и взяла молодого человека за руку. Теплые и нежные пальцы.

– Я? Нет, это я так, – смутился парень. – Не обращай внимания. Это после лекарств и наркоза. Видения всякие. Я подумал, что ты тоже видение.

– Я не видение, – заулыбалась девушка, – я, Коленька, самый настоящий живой человек. И я приехала, чтобы увидеть тебя.

– Видение! – упрямо заявил Бочкин, и его пальцы шевельнулись, он чуть сжал руку Лизы и закрыл глаза. – Ты самое красивое и удивительное видение на свете. Ты самое настоящее чудо в моей жизни. И самый красивый живой человек. Очень важный для меня человек и очень нужный мне.

– Я люблю тебя! – прошептала Лиза и, опустив глаза, покраснела. Она заметила, как раненые на других кроватях деликатно отвели глаза в сторону.

– И я тебя люблю, Лиза! – серьезно ответил Бочкин. Ты просто не представляешь, что ты для меня значишь. Ты ведь спасла меня… нас с Семеном Михалычем.