– Значит, вы ехали экспрессом?

– Да.

– Прямо из Вашингтона в Нью-Йорк?

– О, пустяки. С тех пор как открыли туннель Балтимора – Филадельфия, это не составляет труда.

Так оно и есть. Хоть Бейли и не доводилось пользоваться этим видом транспорта, он знал, что такая возможность существует. За последние два столетия Вашингтон, Балтимор, Филадельфия и Нью-Йорк разрослись настолько, что почти соприкасались друг с другом. Эта часть восточного побережья даже получила полуофициальное название Район Четырёх Городов. Находятся даже сторонники объединения их в один Сверхгород.

Бейли не нравилась эта идея. Один Нью-Йорк и то едва поддаётся централизованному управлению, а город с населением более пятидесяти миллионов человек просто рухнет под собственным весом.

– Беда в том, – продолжал доктор Джерригел, – что я опоздал на экспресс в Честере и из-за этого потерял столько времени. А потом вышла заминка с получением временного ордера на комнату. Вот почему я и задержался.

– Не беспокойтесь, доктор. Всё, что вы рассказали, весьма интересно. Раз уж вы так не любите самолёты, чтобы вы сказали относительно прогулки пушком за пределами города, доктор Джерригел?

– Это ещё зачем? – спросил тот с удивлением и опаской.

– О, я вовсе не предлагаю вам такую прогулку! Мне просто хотелось узнать, по душе ли вам такая идея.

– Она мне далеко не по душе.

– Допустим, что вам пришлось бы выйти из города и пройти пешком расстояние около мили?

– Не думаю… чтобы меня удалось уговорить.

– Ни под каким видом?

– Ну, если бы от этого зависела моя жизнь или жизнь моих близких… – У него был растерянный вид. – Но объясните же мне, в чём дело, мистер Бейли?

– Я объясню. Совершено серьёзное преступление, убийство, которое вызывает глубокое беспокойство. Я не волен посвящать вас в детали. Существует, однако, версия, по которой убийца, чтобы совершить преступление, должен был пересечь открытое пространство, притом ночью и без сообщников. Мне любопытно узнать, кто бы мог на это решиться.

– Ни один из тех, кого я знаю, – пожал доктор Джерригел плечами. – И, конечно, не я сам. Разумеется, среди миллионов людей можно найти несколько безумцев.

– То есть, по вашему мнению, маловероятно, чтобы человек мог решиться на это?

– Да, разумеется.

– Иными словами, если существует другая версия преступления, другая приемлемая версия, то её следует рассмотреть?

Доктор Джерригел выглядел ещё более растерянным, но сидел, по-прежнему строго выпрямившись и аккуратно сложив на коленях свои холёные руки.

– А вас есть такая версия? – поинтересовался он.

– Да. Мне кажется, что для робота, например, не составит никакого труда пересечь открытое пространство.

– О, дорогой сэр! – вскочил доктор Джерригел.

– В чём дело?

– Не хотите ли вы сказать, что преступление совершил робот?

– Вот именно.

– Убийство? Человека?

– Да. Пожалуйста, сядьте, доктор.

Специалист по роботехнике повиновался.

– Мистер Бейли, речь идёт о двух поступках: о том, чтобы пересечь открытое пространство, и об убийстве. Человек способен на последнее, но едва ли решится на первое. Робот же без труда совершит первое, но никогда – второе. Заменяя маловероятную версию невероятной, вы…

– «Невероятной» – это очень сильно сказано, сэр.

– Вы слышали о первом законе роботехники, мистер Бейли?

– Конечно, и даже могу его процитировать: «Робот не может причинить вред человеку или свои бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред», – Бейли вытянул руку и продолжал: – Почему нельзя построить робота без Первого Закона? В чём святость этого Закона?

Доктор Джерригел окончательно растерялся и промямлил:

– Что вы, мистер Бейли…

– Я жду ответа!

– Если вы хоть сколько-нибудь знакомы с роботехникой, мистер Бейли, то вам должно быть известно, какая гигантская задача создать позитронный мозг как с точки зрения математики, так и электроники.