— Давай займёмся делом, — бросил ему Заннат и решительно вошёл в заросли.

— Ой, колется! — так же быстро он выскочил обратно.

Мучения Занната были неописуемы. Есть хотелось дико, он едва ковылял босыми ногами по жёсткой сухой траве и камням. Солнце припекало, пить хотелось. Насекомые одолевали. Но, главное, всё напрасно — возле городской стены, где они бродили в поисках хвороста, всё было выбрано.

— Надо идти подальше, — сокрушённо проговорил Пач. — Те, кто живёт за счёт продажи хвороста, обычно идут в дорогу с ночи. Тогда к полудню они приносят на базар с десяток вязанок. И это им даёт один таньга.

— А что можно купить на один таньга? — спросил Заннат.

— Ячменную лепёшку, пиалу воды и место для ночлега. Здесь ночевать на улице нельзя — сочтут за вора, заклеймят и отправят в рудники.

Они побрели прочь от города.

Иногда им попадались невысокие деревца. Заннат обламывал засохшие ветки. Пач старательно притаскивал в зубах сучья, подобранные на земле. Ноги у Занната болели, но он старался не жаловаться. Ослик пытался помочь по мере своих сил. Заннат отлично понимал, что без советов своего странного партнёра и его дружеской поддержки он не продержался бы и часа.

Вязанка уже была приличной и можно было уже пойти обратно. Теперь не стыдно показаться Ахмеду на глаза и получить заслуженный кусок лепёшки.

— Как есть-то хочется! — пожаловался он.

Ослик не ответил и только печально посмотрел в глаза Заннату.

— Они всегда так живут? — поинтересовался тот.

— Некоторые ещё хуже, чем ты. У тебя хоть дом есть, семья. Город полон нищих. Работы нет. Налоги разорительны. Процветает воровство, хотя каждую неделю ворам рубят руки на городской площади. Кредиторы разоряют заёмщиков, выгоняют семьи из домов. Высокая детская смертность. Родители продают детей в рабство за горшок зерна. Проституция, болезни, голод, страх, униженность.

— Как же можно жить в такой обстановке? — расстроился Заннат. Не так он представлял себе сказочный Багдад.

— А куда деваться? — возразил ослик. — Именно поэтому люди находят себе отдушину в устном творчестве. Восточный фольклор полон удивительных историй, причудливых измышлений. Он переиначивает реалии, возносит бедняков и сбрасывает с престолов тиранов. Он находит чудесное в обыкновенном, он поэтизирует унылое существование, он перемешивает сон с явью. Поэтому на каждом базарном углу можно встретить бродячего сказочника, вокруг которого собираются не только бедняки. На Востоке и падишахи не гнушаются слушать сказки. Выцветший халат бедняка в речах сказочника приобретает цвета надежды, сухая лепёшка вкусна, как роскошный ужин в гостях у паладина! Ах, что я говорю! Ты видел яркие шелка у рыночных торговцев?! Что за ковры! Как благородны, как прекрасны формы ваз, кувшинов, чаш, подносов! Какие мастера куют клинки! Как чуден тонкий их узор из нитей золотых, что пролагает чуткая рука по небесно-голубой эмали! Не видел ты дворцов, мечетей, купален, бань! И всюду, всюду — мечта, поэзия, полёт, раскованность и нега! Чудесна ночь и во дворцах — у золотых светильников, в собрании поэтов! Прекрасна ночь в дороге — под звёздным куполом, в кругу рассказчиков-купцов, у тихого костра!

Заннат слушал, разинув рот. Он сидел с осликом под запылённой чинарой, вытянув ноющие ноги. Голод напоминал о себе урчанием в желудке. Но, Заннату было неловко нарушать возвышенное настроение партнёра. Он повёл взглядом вокруг, вбирая в себя цвета и запахи распахнутого пространства. Седая древняя гора, что возвышалась неподалёку от места, где прикорнули под жидкой тенью деревца две маленьких фигурки, была украшена упрямой карликовой порослью по всем своим уступам.