— Нет, нет, Заннат! Это была бы явная ошибка! — встревожился осёл. — Это не речка, это канал! И он является частной собственностью! Для купания есть платные бани.

Печально шлёпая одним чувяком, Заннат добрался до довольно тихого местечка. Кажется, никто их больше тут не потревожит.

— Тебе ничего не кажется странным? — спросил осёл.

И, не дожидаясь ответа, продолжал:

— Возьми хоть этих стражников у ворот.

— Обыкновенные ублюдки, — мрачно отвечал Заннат.

— Вот именно! Тебе не кажется, что они похожи на группу агрессивных старшеклассников у входа в школу?

Заннат засопел, но не ответил.

— А эта пышная красотка! Она тебе не показалась странной? Что-то уж слишком утрирована. Косметики избыток, а личико-то ухоженное! Ни тебе оспенных рубцов, ни кожных язв. И это на Востоке! А формы! Не для уличной проститутки.

— Грудь у неё силиконовая. Это я сразу заметил. — догадался, наконец, Заннат.

— Вот-вот, это ты заметил. А адресочек косметического хирурга не спросил?

— Какой косметический хирург? Ты, ослик, спятил?! Мы в этом самом, как его…

— В Багдаде, — подсказал осёл.

— Ну и что отсюда? — недоумевал Заннат.

— А манера разговаривать у рыночных торговцев! Вспомни их жестикуляцию. Их интонации! Этот Рашид очень напоминает разносчика пиццы.

Заннат развеселился. Замечание насчёт пиццы показалось ему занятным.

— Ты так ничего и не усвоил, — скорбно констатировал ослик.

Ньоро беззаботно оглядывался по сторонам.

— Слушай, ослик, а если дать тебе имя?

— Конечно! — встрепенулся тот.

— Я назову тебя Пач.

— Вот как! — разочаровался ослик. — А я думал — Цицерон, на худой конец — Октавий. Хотя и у нашей расы есть свои герои. Например, Мурзик Занюханный. Ни одна кошка ещё не осталась к нему равнодушна.

Заннат поднялся и без определённой цели побрёл вдоль городской стены.

— Или вот ещё Барсик Слегка Потрёпанный, — бубнил сзади ослик. — Он возглавил мятеж против оккупантов — завоньканных собакоидов под предводительством Псака Четвёртого. Это что-то вроде собачьего Чингизхана.

— Послушай, Пач, есть хочется. Где бы нам перекусить?

— А у тебя деньги есть?

Заннат пошарил по бокам своего бедного одеяния в надежде, что в это путешествие ему выдали подъёмные средства.

— Слушай, ослик, а тут нет карманов. И вообще, что это на мне надето?!

— Полагаю, как на нормальном Али-бабе, драный халат, шаровары и старая-престарая чалмейка. Никаких карманов данный фасон не предусматривает. Приличные господа на Востоке носят деньги на поясе в мешочке. Мешочек есть? Мешочка нету? Я так и знал, ты — неприличный господин.

— Но я есть хочу! — с обидой заявил Заннат.

— Колючек пожевать не хочешь? Всё понятно. Пошли домой, студент.

— А где наш дом? — простодушно спросил студент.

— Тебя, Али-баба, в Багдаде каждая собака знает. Никто не удивится, бездельник, что ты забыл дорогу в отчий дом.

Дома их с цветами не встречали. Мардж сидела расстроенная. Тесто уже стало прокисать, а хвороста всё не было. Тандыр остыл прежде, чем пропеклась первая партия лепёшек.

— Что у нас на обед, мамочка? — умильно спросил Заннат, усевшись за низенький столик.

— Прокисшее тесто и печная зола! — ответила ему жена брата.