Снизу потянуло ароматом жареного мяса.

— Так вот зачем бараны! — догадался Заннат.

Он не смел выглянуть. Оба лежали на узком неровном уступе. А внизу вовсю шёл пир. Высокие стены пещеры отражали звуки и не было понятно, о чём там говорят. Зато часто раздавались взрывы хохота. И нестерпимо, безумно аппетитно пахло жарким. Ослик брезгливо прикрывал копытом широкие ноздри, не столько избегая запаха, сколько демонстрируя своё отношение к явлению.

— Неужели тебя это привлекает? — наивно спрашивал он Занната.

— Я, между прочим, плотоядный. — отвечал тот, стараясь не ронять слюну. — И страшно голодный плотоядный. И вообще, кто бы говорил! Сам не так давно был саблезубым тигром!

— Прости, Заннат, — честно повинился ослик. — Теперь я понимаю, какое действие на разум оказывает простой метаболизм.

Постепенно звуки утихали. Угасали факелы. Спустя ещё немного времени в пещере зазвучал многоголосый храп.

Тогда Заннат решился выглянуть через барьер. Весь потолок пешеры утопал во тьме, но внизу можно разглядеть лежащие вповалку тела. Дотлевали угли в большом круглом очаге. На вертелах остались ещё туши баранов. Но, не это привлекло внимание Занната У него перехватило горло, и он издал неясный звук. Заинтригованный ослик тоже высунул из убежища свою большую голову.

— Вот это да! — только и молвил он.

И было от чего. Вся огромная пещера оказалась заваленной сокровищами. Много-много золота. Монеты в горшках, в сундуках, просто горкой. Золотые украшения свалены в большие кучи. Разноцветная парча, шелка, брёвна чёрного дерева, слоновая кость. Множество нераспечатанных тюков, высоких кувшинов, сундуков, обычные плетёные корзины с чем-то непонятным. Чего там только не было!

Заннат свалился обратно.

— Ослик, я сплю?

— Конечно, спишь! — прошептал ослик. — Разве ты забыл?

— О чём это ты? — с искренним недоумением спросил Заннат.

Он потерял осторожность и сел. Потирал лоб, пытаясь вспомнить. Глаза его то и дело, против воли, обращались вниз, на золото.

— Ох, ослик, — прошептал страстно Али-баба, — сколько золота! Если я возьму немного, они и не заметят. А для Мардж с Ахмедом это настоящее богатство! Можно начать торговое дело или заняться строительством, как мой отец.

— Кто?

Али-баба не услышал и продолжал:

— Я куплю себе самый лучший дом в городе! У тебя будет своя комната!

— А мне-то зачем? — удивился осёл.

— Я буду шейхом! Нет! — падишахом!

— А я кем буду? — кротко спросил ослик. — Ты соображаешь? Да нам утром башки оторвут. Это же разбойники. Я думал, ты догадался. Тоже мне — гомо сапиенс!

— Ой! — Заннат схватился за губы. Они притихли.

Внизу все спали, факелы едва чадили. А наверху лежали молча и слушали разносящийся по пещере пьяный храп. Заннат думал, что не заснёт, но всё же заснул первым.

Утро разбудило его криками и рёвом верблюдов. Он испугался было, что их обнаружили, но при взгляде на ослика понял, что это не так.

— Они уходят, — шепнул тот. — Седлают лошадей, выводят верблюдов.

Оба по-прежнему не рисковали высунуть и кончик носа. Шум постепенно втягивался в тоннель и удалялся. Остались только догорать факелы на стенах.

— Мы попались.

Это, кажется, сказал ослик.

— Надо провести разведку, — отважно предложил Заннат.

Он успешно сполз вниз и помог спуститься товарищу. Первым делом Заннат выхватил из кольца факел и бросился к выходу из пещеры.