— Мы точно попались, партнёр! — завопил ослик.

Заннат забегал вдоль стены, тщетно толкая её и колотя в неё кулаками.

— Пойдём обратно, — мрачно проговорил он.

Они поплелись обратно. Засветили светильники и огляделись. Партнёры принялись обходить пещеру. Утихший за ночь восторг с новой силой охватил Занната. Даже ослик потерял голову, он прыгал через штуки шёлка и опрокидывал копытами горшки с золотыми динариями, драхмами, талантами. Они носились по пещере, копались в грудах драгоценностей, ворошили мешки с пряностями, нюхали благовония и с хохотом чихали.

— Ослик, посмотри!

За штуками разноцветного шёлка, составленными шалашом, обнаружился низенький шестиугольный столик — весь он был уставлен яствами! Жареное мясо! Сдобные лепёшки, рахат-лукум, орехи, мёд, вино в кувшине! И много-много фруктов! Раскиданы подушки, постелены ковры — здешние господа умели отдыхать!

— Ослик, мне очень жаль — здесь нет травы.

— Скажешь тоже! — возопил ослик и, схватив с подноса большую гроздь винограда, разом втянул её в себя.

Голодные приятели сидели и уплетали снедь за обе щёки. Ослик хрустел яблоками, целиком глотал груши. Мандарины жевал прямо в кожуре. Попробовал гранат, но выплюнул. Шербет ему понравился, лепёшки — выше всех похвал. Но, вот мясо Заннату пришлось есть в одиночку.

— Прости, я вспомнить не могу свои клыки, — твёрдо отказался ослик. — Как стыдно под влиянием метаболизма вести себя настолько непристойно!

Заннат объелся и захотел пить. Они выдули всё вино из кувшина и принялись смеяться.

— И-идём п-бегаем п золлту, — икая, предложил ослик.

— И-идём… — согласился партнёр.

Но огрузнели и бегать не стали. Зато Заннат обнаружил маленький водоём, облицованный красивой плиткой. В центре его возвышалась каменная горка, из которой бил холодный ключ. Из водоёма вода утекала по жёлобу и уходила под стену.

Оба валялись, удобно утопая в грудах шёлка. Неровный свет метался по стенам и отражался в золоте и драгоценностях.

— О чём мы с тобой говорили вчера? — спросил сытый и счастливый Заннат.

— Не помню, — признался ослик.

— Что-то о стражниках, — напомнил ему партнёр.

— Ну хорошо, — неохотно согласился товарищ, — я выражал своё мнение по поводу недостатков вашей эрзац-культуры. Признаться честно, я считаю, что вы просто извращенцы.

— Вот как?!

— Я извиняюсь, — твёрдо сказал ослик. — Но подумай сам. Ваша древность запечатлела дух человека в великих произведениях искусства, литературном творчестве — легендах, мифах, сказаниях, поэмах. Блистательные сюжеты! Великая страсть! Мощные мотивы! Какие личности! Возьми любого древнего героя! Древнегреческие мифы, Камелот, Египет, библейская история, атланты, Калевала! Мне суток не хватит, чтобы перечислить имена философов, поэтов, историков! Ну, кажется, должно бы насытить самый взыскательный вкус! Но, удивительное дело, сколько копошится на этом безупречном материале мелких блох! Всё началось с того, что творчество утратило вкус пота. Слишком просто, легко, доступно стало вам творить. И что в итоге? Казалось — радуйся, ликуй! Всё для удобства! А результат? Донельзя пошлые сюжеты, десяток раз переворованные и перелицованные. Ещё хуже с кинематографом. Вот уж где проказа! Там, где иному автору не хватит его скудного словарного запаса, чтобы описать богов, толпа статистов кривляется, как в третьесортном кабаке. Что за низость — вложить в уста древнего героя современный слэнг! Богиня Афродита носится с пачкой маргарина! Зевс с виду, как гостиничный администратор! Король Артур в десятке вариантов и все они убоги! Клеопатра дивно хороша и так же ничтожна! Самсон, Давид, Гефест, Нептун — паяцы, дурачки, развратники, кретины! Нелепые одежды, убогие сюжеты, кривляние под старину! Ничто, ничто великое, святое, древнее, прекрасное не упустила ваша эрзац-культура.