И вот с превеликими церемониями королева Алисия выходит из своей одинокой спальни, ибо всем известно, что король Роланд её не посещает. Камеристки бросаются навстречу и целуют её руки. Прислуга ревмя ревёт, словно королева готовится идти на казнь, а не прогуляться по городу пешочком. К церемонии готовились, её ждали, как приезда цирка: все предвкушали зрелище, уже заранее готовились рыдать. Им всем так умилительно, что молодая королева их всех так любит, так жалеет.

Алисия идёт во двор, а там её уж ждёт челядь. Летят вверх шапки, кричат «виват!», бросают ей цветы. Королева-мать предпочла не выйти — сама не знает, почему. Роланд лишь боязливо смотрит в щёлочку за занавеской.

А прямо за воротами стоит толпа. Все рыдают. Народ сбегается со всех сторон. Даже базар в тот день пустует. Как можно?! В такой-то день! У торговца булочками раскидали весь товар.

— Как смеешь, негодяй, наживаться в такой день, когда сама королева идёт босая!

Хлеб, понятно, весь пропал.

Алисия идёт, невольно раскрасневшись — совсем некстати. Случаю приличествует бледность. Но, зрители это истолковали совсем иначе:

— Наша королева! Она так скромна, что стыдится показать даже кончики пальцев!

А она-то беспокоилась: не слишком ли длинно одеяние!

Всеобщее слезотечение. Вся процессия обрастает городскими ротозеями и начинает походить на манифестацию.

— Нету больше ни у кого такой королевы! Святая Алисия!

Так она проходит по главной улице, делает круг и направляется к собору. Все радостно ждут, что ещё будет. Такое зрелище!

Алисии больно, ноги изранены. Но, молодая королева находит в себе волю улыбаться. Поднимается по недостроенным ступеням, толпа осталась вся внизу. Там ждёт Алисию епископ, как уговорено. Он искренне переживает за свою духовную дочь и сожалеет, что допустил ей так истязать себя. Кто ж знал, что раба божья столько пройдёт!

Алисия после благословления поворачивается к народу и думает начать молиться. Но, тут случилась маленькая неприятность — под пятку камешек как попадёт! Страдальческая гримаса невольно исказила лицо Алисии и смела с него тщательно хранимую улыбку.

И все умолкли. До всех дошло вдруг, что это всё не шуточки! Королева своими нежными ножками прошла через весь город. И, хотя немало было тут таких, что привыкли бегать босиком по городским камням и лужам в любую погоду, все были потрясены до глубины души.

Епископ даже испугался, видя столь искренние слёзы на лицах горожан. Этакое душевное волнение ему было незнакомо в его пастве. Он сам-то прослезился.

Алисия вдруг поняла, что любое её действие, любое слово будет истолковано как некий высший знак. И продолжила спектакль. Сойдя на ступень ниже епископа и как бы себя вручая высшей воле, она подняла к небу лицо, на котором словно присутствовал некий божественный свет. Алисия ощутила в себе великий дар, способности актрисы. Она как будто вытянулась и, расширив глаза, слегка отпустила нижнюю челюсть и приоткрыла рот, отчего её лицо обычно становилось благородно удлинённым. И приготовилась говорить, сама не зная — что.

Поскольку слова никак не находились, молчание выглядело таким значительным, что весь народ, да и сам епископ, затаили дыхание. Люди поднялись на цыпочки. Сам воздух будто замер.

— Небо видит ваше страдание, — раздался ровный голос в тишине. Звучало это так, как будто молодая королева сама с небес глядит на бедную толпу.

До всех вдруг стало доходить: ах, как они страдают! О Боже, как они жили до сих пор?! Почему им никто и никогда этого не объяснял?!

У многих взгляд ушёл в себя.

— Я молю о вас святые небеса, — сказала она просто, но так, как будто молится о них одна. И снова замолчала, но с бесконечным состраданием смотрела на несчастный свой народ.