Холливэй уже заканчивал отчёт, как примчалась Инга. Едва втиснувшись в тесный закуток, она пристроилась за спинкой кресла.

— Шеф! У меня идея!

— Ага, — рассеянно отозвался «шеф», медленно печатая одним пальцем.

— А что, если пошарить в памяти у компа директора театра?

— На предмет? — Патрик всё так же терпеливо тыкал пальцем, то и дело исправляя опечатки.

— А вдруг Терри шантажировала его и он подстроил дело со штемпелем?!! Ведь её перевод на новые роли произошёл только накануне! У Монка не было времени узнать про это! Я думаю, у этого толстячка директора определённо рыльце в пушку!

— Ты слишком увлекаешься, — Холливэй в последний раз кликнул мышкой и с довольным видом распрямился.

— Шеф, ты чего творишь? — оторопело спросила Инга.

— Отчёт творю.

— Да ты только что уничтожил файл!

— Что?!!

Он поискал в опции. Файл пропал.

— Да как же так? — чуть не плакал Патрик. — Я столько мучился, а ты сбила меня с толку!

— Патрик, давай без паники. Ничто не исчезает бесследно. Твой жалкий труд в корзине.

— Вот именно в корзине! Я даже успел разорвать его!

И он в самом деле полез под стол рыться в мусорной корзине!

— Ну ты и дурачок, великий детектив Холливэй, — снисходительно сказала Инга Марушевич. — Слезай немедленно с машинки!

Она развернула кресло на ножке и вытолкнула его вон.

— Вот, смотри, твой файл в корзине, — Инга быстро отыскала пропажу. — А это что такое?

— Эй, эй! Не трогай чужие вещи! — забеспокоился Патрик. — Может, это порнуха. Мозер грешен этим.

Но она не послушала, восстановила файл и раскрыла картинку. Это был почтовый штамп. Тот самый, с неверным числом.

— Что же ты наделала, девочка? — с грустью спросил Холливэй. — Как будем оформлять изъятие улик?

— Не твоя забота, Патрик, — сказал ему Джон Уэйн. — Это моя задача.

Вопрос об аресте Мозера был лишь техническим делом.

— Почему он поставил неверное число? — спросил Уэйн.

— Я тоже ломаю голову, — признался Патрик.

— Всё очень просто, — ответила обоим Инга. — У него на стекле висит старый календарь. Этот лентяй вообще на своём рабочем месте не прибирает.

— Действительно всё просто, — ответил Джон Уээйн.

* * *

— И как он всё это проделал? — спросила Инга, сидя с Холливэем в уютном ресторанчике.

— Да элементарно. Вошёл, прижал её к спинке кресла и выстрелил ей в затылок всю обойму гвоздей. Зашвырнул гвоздилку под стойку, чтобы не было видать, и быстро смылся, только письмецо в конвертике сначала подложил. Тут припёрся незадачливый влюблённый. Он бесился и понимал, что девочка его дурит. Вот и написал письмо, чтобы попугать. А как увидел её мёртвую, так и потерял голову — решил, что не отмажется. Ему подсунули под нос гвоздилку на предварительном следствии, да ещё и послание его на столе нашли. И он со свойственной ему психопатичностью начал признаваться во всём, потому что кретин он несомненный.