— Тебе не нужен адвокат. Да-да, не смотри на меня так. Видишь ли, адвокат — это защитник. А твоё обвинение расползается по швам.

Монк тяжело дышал.

— Когда ты отправил письмо? — спросил Холливэй.

— Я не отправлял. Я его принёс. Я подбросил ей под дверь, домой. Хотел, чтобы она испугалась.

— Не морочь мне голову. Письмо было в конверте, запечатано и с почтовым штампом.

Заключённый опустил голову.

— Не знаю я ничего.

— А как письмо очутилось на туалетном столике в гримёрке? — вмешалась Инга.

Монк исподлобья глянул на неё и скрутил свою похабную физиономию куда-то в сторону.

— Может быть, она сама принесла письмо в гримёрку? — предположила Инга, обращаясь к Холливэю. — Может, хотела показать полиции?

Монк нервно задёргал тощим плечом, явно пытаясь укрыться от красивой девушки-детектива.

— Райс, кого ты покрываешь? — тихо спросил Холливэй.

— Чего вам надо?! — обозлился тот. — Я убил её! Я сознался!

— Ты дурень, Монк, — вставая, сказал ему инспектор.

— Я не дурень! — завопил Райс.

— Конечно, дурень. Простое дело, а ты так напортачил.

Дальнейший путь их лежал в почтовое отделение. Надо было отыскать то место, где шлёпают на конверты штампы.

— Это не наш штамп, — сказали там.

— Как это не ваш?! — изумился Патрик. — Вот все реквизиты.

— Говорю вам, не наш. Это подделка какая-то. Сделано толково, не спорю, но подделка.

— Вот это трюк! — удивился уже на улице детектив. — Кто-то попытался затопить нашего подопечного, да перестарался.

— Ты думаешь, что Монк в самом деле невиновен? Тогда почему же он настаивает на своей вине? К тому же у него такая рожа…

— Вот именно, что рожа. Если кому нужна подстава, то лучшей рожи не сыскать.

Рабочий день шёл к концу.

— Я могу забросить вас домой, — предложил Холливэй, открывая машину.

— Можете и сами ко мне заброситься.

Вот это он не любил — путать деловые отношения с личными.

— Мы с вами, между прочим, ещё в закусочной не побывали, — проворчал он.

— Вы всегда такой сухарь?

— Всегда.

* * *

Экпертиза установила, что поддельная печать на конверте выполнена на компьютере.

— А почему же с числом так ошиблись? — недоумевал Патрик.

— А, может, это Монк нарочно сфабриковал улику, чтобы запутать следствие и выйти сухим из воды? — предположила Инга.

— Сомневаюсь. Надо хорошо знать судебную систему и мастерски просчитывать ходы. А я как вспомню мутные глазёнки Райса… Ты помнишь, даже эксперты-почерковеды заключили, что писавший страдает явной психопатией и рассеянностью. Нет, тут из кустов торчат совсем другие уши.

Они разговаривали в кабинете Холливэя. Он, как водится, за своим знаменитым столом. Она — на диване. Этот допотопный кожаный уродец был спасён Патриком от мародёров-дизайнеров. Он затащил сей антиквариат к себе в берлогу и теперь его кабинет по праву прослыл в отделе лавкой древностей.

— Ну что? Дело зашло в тупик? — поинтересовался забежавший на огонёк Мозер.

— О, Джордж! Рад тебя видеть, дружище! Где ты пропадал?

— В отпуске, Патрик, в отпуске. Я просто так заскочил. Слышал, моё дело тебе отдали на доследование? И как дела?

— Пока никак, там видно будет.