Там, за стойкой с костюмами её и поджидал наш герой, Монк.

Патрик достал фотографию обвиняемого. На него с карточки смотрела в самом деле непристойная физиономия. Монк походил на бритого какаду.

«Что она нашла в этом парне?»

В деле присутствовала прижизненная фотография пострадавшей. Терри была милашкой. Такая блю. Что же она на втором плане толкётся? Не подмазала директора?

Значит, Терри входит и, согласно отчёту Мозера, садится к гримёрному столику, чтобы снять грим. Она сама об этом доложилась следователю? Откуда Мозеру знать, что она собиралась делать? Давайте только факты. А по факту Монк стоял за стойкой. Он снимает обёртку со своего пневматического пистолета…

Патрик поискал и нашёл снимок разорванной обёртки, как она была найдена за стойкой. В деле вещдоков Мозер всегда был дотошен и щёлкал всё, что ни попадалось.

— Так, — удивился Патрик. — Наша девочка глухая? Может, она на тот момент была в наушниках и слушала Мерлина Мэнсона? Или у неё вата в ушах торчала?

В самом деле, как можно снять толстую упаковочную бумагу и не произвести шум? Опять просчёты следствия. Неудивительно, что судья вернула дело на доследование.

Итак, изрядно пошуршав за стойкой, герой-любовник выходит на передний план. Красотка Блю должна увидеть его в зеркале. Хотя, если она в тот момент снимала ресницы, то могла и не увидеть.

Патрик поискал нужный снимок и посмотрел на фотографию убитой. Вот она, наша блю, вся в ресницах.

Тут негодник Монк приставляет девочке к затылку пневматический пистолет и начиняет её головку гвоздями. И уходит со сцены, предварительно подложив на видное место письмецо со штемпелем следующего дня. В письме корявым почерком левши он подробно излагает свой план убийства на почве ревности. Всё дело в том, видите ли, что красотка Блю решила, что вторые роли её мало устраивают. Да, в общем, давно пора карьеру делать. В двадцать два года плясать на заднем плане эльфа даже как-то неприлично. Но, у Монка было на сей счёт другое мнение.

Дальше Монк выходит из театра и растворяется в тёплой июльской ночи. Тем временем в помещение входит администратор и видит лужу крови, а так же молодой красивый труп в гримёрном кресле. Тут бы ей помчаться вдоль по коридору с воплями и криками, требовать себе успокоительного и собирать вокруг себя жаждущую подробностей толпу.

Но наша Мелисия Даун, пятидесяти трёх лет, не такова. Она начинает осматривать всё и обнюхивать, шарить по столику — нет ли письмеца? И, найдя искомое, уже тогда звонит в полицию. Тут в гримёрку прут все, кому не лень, и топчут пол. Вот так приблизительно всё и случилось. Теперь Монк сидит в камере в красном смокинге и ничего не отрицает. А красотку Блю грызут черви. Все на своих местах.

В целом, придирки пустяковые, если бы не это письмо. Поэтому завтра Холливэй отправится в театр и будет нюхать пыль декораций.

Он ещё раз посмотрел на фотографию девушки, сидящей с откинутой назад головой в гримёрном кресле. Мёртвая красотка Блю.

* * *

На следующее утро Холливэй намеревался переговорить с Мозером и кое о чём порасспросить. Но, Мозера не обнаружил, зато в кабинете его ждала Инга Марушевич. А он уже успел забыть про неё. Не снимая плаща, Патрик достал из сейфа оружие.

— Намечается перестрелка? — поинтересовалась мадмазель.

— Да нет. Всё как обычно, — пожал он плечами.

— Учтите, детектив Холливэй, я ваш напарник.

— Мне говорили.

Настырная особа вышла за ним в коридор.

— Кому-то отшибло память? — спросила она, кивнув на картину.