Не спал только один человек. Он тихо выполз из палатки и осторожно выскользнул за пределы лагеря. Стараясь ступать бесшумно, он направился к карьеру, беспросветно тёмная яма которого походила на омут среди серебрящихся под молодым месяцем песков пустыни.

Человек осветил фонариком уступы и начал спуск. Дойдя до дна, он сразу нашёл каменный угол, выступающий из стены спрессованной земли и песка, и посветил на него — камень заиграл множеством искорок. Казалось, это маленький кусок звёздного неба смотрит из унылых и мрачных песков — такой эффект давали прилипшие к его поверхности сухие песчинки.

Вдруг человек выключил фонарик. Сверху послышался слабый звук, словно чьи-то ноги неуверенно ступали на почву. Человек бросился за кучу песка и притаился, распластавшись. Его широко раскрытые глаза смотрели во тьму, он изо всех сил пытался сдержать дыхание.

Чуть слышно осыпался песок под ногами идущего. Едва ощутимо обозначилась тень среди густой черноты ямы, освещаемой лишь звёздами. Высокая фигура приблизилась к камню. Худая рука протянулась и погладила поверхность.

— Оооо! Мфасса, куартра-ксс! — тихо, но с чувством проговорил неведомый гость и повернулся на выход.

Притаившийся за спасительной горкой ночной лазутчик едва перевёл дух. Тощий вдруг насторожился, обернулся и одним прыжком перескочил через препятствие. Первый посетитель в ужасе поднял руки для защиты. Длинная рука неизвестного твёрдо взяла его за горло и легко оторвала от земли, приблизив к своему лицу. Человек в ужасе заклекотал. Яростные белые глаза без всяких признаков зрачков только на краткий миг полоснули взглядом по внезапно покрывшемуся потом лицу.

— Ишшхафассааа! — прошипел абориген, взметнул другую руку и резко опустил. Жёсткий кулак крепко ударил по лбу первого человека. Пришелец сразу обмяк. Он был брошен на песок и оставлен в одиночестве.

Глава 5. Ночные голоса

«…слушайте, слушайте меня, дети мои! — высоко запел голос. —

Великие додоны всё содержат Силой своей, и разумом своим удерживают первобытную тьму, чтобы не сорвалась она с привязи и не поранила невинного лика Бытия. Так велика эта светлая Сила, так могущественна, что наполняет она ликованием и дерзкой отвагой того, кто припадёт к Камню, породившему всё живое, что вы видите вокруг!

Долгие, долгие тысячелетия Камень принадлежал додонам и сияющей мощью своею питал всё живущее и всё существующее! Только тьме не уделял он от щедрости своей. И так всё продолжалось в блаженной неизменности, пока не нашёлся один безумец. У тьмы свои пути, свои лазейки. Тот, кто соблазнится посулом, станет уязвим для стрел Изнанки Бытия!

Что за песни пела ему тьма? Что за чудные видения посылала его внутренним очам? Что за узы нежно обвивали его плечи? Что за мечты кружили голову героя? Пропало имя его в ночи. Последний звук без всплеска утонул в глубинах алчных времени, чтобы не возродиться никогда. Так тьма карает своих героев, что в услужении у неё.

Додоны дали ему имя-призрак, только чтобы отделить его от имени живущих. Пространственник — так звали его мудрые додоны. Дан третий глаз ему, чтоб прозревать глубины мирозданья. Великими дарами был награждён от Камня он. Пресветлой мудростью пророка. Отвагою бессмертного героя. И дивной, дивною красою блистал его неомрачённый тьмою лик.

Прекрасен был герой, но странная печаль в его созрела сердце. Мудрые додоны не распознали червоточья тьмы. И в страстных речах его не видели угрозы. Был безмятежен мир.

Пришёл он к Камню и просил даров себе преизобильных, чтобы в его печали открылось новой сущности зерно. «Что ж дать тебе могу я, — удивился Камень, — чего б ты не имел? Скажи мне, может, и найдётся среди даров моих ещё один, забытый мною.