— Опять пальцами любуешься, павлин? — хихикнул Фарид.

Самому Гесеру любоваться было нечем. У него лапа хоть и небольшая, но такой плебейской формы! Пальцы короткие, а ногти широкие и какие-то плоские. Зато по части обзываться Фарид был мастер. Но, стоило Калвину обозвать его Золушкой, как Гесер тут же терял самообладание.

Он никогда не объяснял, как именно получилось, что при арабском имени у него немецкая фамилия. Даже слабые намёки на некоторый международный альянс приводили его в бешенство. Кто-то к кому-то некогда свалился в койку и в результате возник маленький Фарид с большим носом и ещё большими амбициями. Кто регулярно вносил за него плату в колледже — неизвестно. Похоже, какая-то Золушка так и не стала королевной.

Фарид был убеждён, что у него тоже есть масса скрытых достоинств. Во-первых, он гениален. Неважно, что это не всем понятно. Он вслушивался в свои ощущения и явно чувствовал, что есть в нём какая-то духовная мощь! Однажды он всех удивит, и они все узнают, как ошибались на его счёт. Им станет стыдно, что они его не оценили. Они придут извиняться. И Маргарет тоже непременно раскается. И тут ему обычно вспоминались все обиды. Он начинал себя так неистово жалеть, такие рисовал себе скорбные картины! Никто не подозревал, какие бури бушуют в душе Фарида!

— Я её не вижу, — возвестил Калвин. Маргарет действительно от них сбежала, и теперь уж поздно суетиться.

Фарид без предупреждения сел в песок и начал расшнуровывать кроссовки. Тогда Рушер намеренно двинулся дальше. Ему тоже не мешало вытряхнуть балласт, но как упустить такой случай! Фарид бросал на него гневные взгляды, но пощады не просил. К тому же, он страх как боялся заблудиться один.

У Калвина тоже был песок в обуви, но он терпел из злорадства. Так они и пакостили друг другу, пока не натёрли ноги. И вскоре начали хромать. Оба из гордости носили обувь на два размера больше, и оттого вес песка, набившегося в неё, стал невыносим.

— Ну ладно, всё равно уже торопиться некуда, — проворчал Калвин, бухнулся в горячий песок и тоже принялся расшнуровывать кроссовки. Это было нечто вроде перемирия. Он снял носки, вытянул натруженные ноги и растопырил пальцы.

— Я иду обратно. — сказал он далее и полюбовался узкими, изящными ступнями. Фарид не мог этим похвастаться, да и не догадался бы — его ценности были духовными.

— Давай ещё поищем. — без всякого энтузиазма предложил Гесер. Просто, чтобы услышать отказ. Потом можно указать на Калвина, как на зачинщика мятежа.

— А какой смысл? — ни о чём не догадался духовно неразвитый Рушер. — У нас даже топорика нет.

— Ладно, было бы предложено, — согласился Фарид с истинно восточным коварством.

— Как скажешь, — добавил он для верности.

Лениво переругиваясь, они поковыляли обратно в лагерь.

* * *

— Маркус, вы всё спорите с доком о воде, — слегка задыхаясь от быстрого хода, заговорил Вилли, — а как местные жители её добывают?

Так получилось, что Валентай опять оказался в паре с проводником и отправился на юго-восток на поиски подходящих кольев. Хитрый профессор подметил, что Маркусу интереснее разговаривать с Валентаем, нежели с кем-либо другим. И вот Кондор так составил поисковые отряды, что для Вилли не нашлось пары. Пускай этот симпатичный и общительный студент послушает, что выдаст переводчик в минуту откровенности. Да и сам юноша так и тянется к угрюмому проводнику.

Сначала Маркус Джок заколебался, не желая брать с собой попутчиков, но потом неожиданно согласился. Он действительно из всех студентов контактировал только с Валентаем. Всем остальным трудно было добиться от упрямого метиса хоть одного приветливого слова.