Против обыкновения, Джок не стал спорить. Предупредив Фальконе о том, что нельзя ступать на землю в городке, он вместе с обоими прошёл под аркой. Запреты в Стамуэне оказались совсем не столь строги, как поначалу говорилось.

Город был тихим, словно весь вымер. Жителей то ли не было, то ли все попрятались. Маркус шёл вперёди, принюхиваясь и оглядываясь. Он нервничал и оборачивался на студентов. А Фальконе только и делал, что зевал по сторонам.

— Не заступай на землю! — шипел проводник. Так они и добрались до хижины шаарии.

— Молчи, Джед, — предупредил Вилли. — А то ляпнешь что-нибудь не то!

— Помалкивайте лучше оба, — посоветовал им Джок.

Перед входом в хижину шаарии располагалась полукруглая каменная площадка, к которой вела мощёная дорожка. А по обеим сторонам — всё те же ровные серые пески.

Студенты остались стоять на дорожке, а сам Маркус направился к дому. Вилли ожидал, что тот начнёт петь «шари-о-шария», но вышло по-другому. Старуха сама вышла навстречу и сделала нечто, чрезвычайно удивившее Вилли и вселившее странный ужас в Маркуса. Она поклонилась пришедшим.

— Кому ты кланяешься, шаария? — едва проговорил внезапно посеревший с лица Джок. В своём неожиданном испуге он даже не заметил, что говорит по-английски.

— Я кланяюсь Избранному, — насмешливо ответила старуха на языке шаари. — Не бойся, Сади, не тебе.

У Маркуса упало сердце. Он обернулся и посмотрел на своих спутников. Всмотрелся в их лица. В глаза сразу бросился слегка отрешённый вид Фальконе. Он стоял в расслабленной позе, едва не заходя ногой на землю мёртвых. Зато Вилли встревожился и только переводил взгляд со старухи на Маркуса. Казалось, он догадывался, что с его другом явно что-то не в порядке. А шаария стояла, сложив сухие морщинистые руки, с весьма довольным видом.

Маркусу сразу вспомнилась та ночь, когда случился морок. Как его тогда удивило возбуждённое состояние обычно флегматичного Фальконе. Теперь всё ясно: именно его тогда имитировал кто-то, только с ролью плохо справился и морок получился немного более оживлённым.

— Зачем ты пришёл? — спросила старуха.

— У них скоро кончится вода, — проговорил Маркус, менее всего думая о воде.

— Пусть потерпят, — равнодушно ответила старуха.

— Он не послушает меня, — Джок вспомнил о Мариуше Кондоре, разногласия с которым день ото дня лишь углублялись.

— Конечно, — подтвердила старая ведьма. — Он думает, что ты обманщик.

— Это не так!

— Это так, Сади, — возразила шаария. — Ты же не скажешь правды.

— Какой смысл?! Они и не поверят!

— Не поверят. Кто же поверит? Этот простак с птичьим именем? Или женщина? Скажу тебе более: толстый тоже не поверил! А сделал всё, как надо!

Она говорила о Франко Берелли!

— Шаария, у них пропала девочка. Она ушла вчера на север и не вернулась.

— Не мучайся так, Сади. Всё идёт свои чередом. Каждый из них пройдёт свой путь. И ты, Сади, тоже. Не зря же ты привёл их к Стамуэну! Будь доволен, Ищущий, ты выполнил своё предназначение. И хватит досаждать мне просьбами.

Старуха, не прощаясь, скользнула в дверной проём и скрылась в темноте своего убогого жилища.