Проводник вывалился из палатки на землю. Старуха не соврала! Всё правда! Это Маркус ошибся! Маранатас не был даром благодарности! Он был приманкой! И Джок сам посоветовал Вилли носить его на шее!

Теперь глаза его открылись, и всё стало предельно ясно. Сцена у края раскопок была ловкой режиссурой. Шаария заставила Берелли убрать верёвку, чтобы жители могли подойти к краю. Якобы потому, что ограждения — чисто символического барьера — не было. Они и подошли, такие простые, незамысловатые дети природы. Тупые, немного любопытные туземцы. Земля не выдержала их веса и обвалилась. Всё гениально просто и совершенно естественно. Кто же заподозрит обман? Наверняка заранее позаботились подкопать, где надо!

В лагере всё было совсем как всегда — его обитатели и знать не могли, что уже мертвы. Что их недавний товарищ теперь им враг, что Берелли стал первым мертвецом в этом караване смерти! Маркус сам общался с ним, но не понимал, что Франко стал мууру — это значит, что старуха заманила экспедитора в Стамуэн и положила лицом в песок! Душа оставила Берелли, он стал послушным исполнителем воли шаарии — он лишил экспедицию возможности бегства. Так было много-много раз ещё до рождения Сади — много-много тысяч лет!

Приезжие лишались всего, и пустыня убивала их. Они сами раскапывали себе могилу, думая, что ищут несметные сокровища! Вот и Кондор — просвещённый человек, учёный, бескорыстный исследователь — попался в те же силки! Всё шло по плану, которого невозможно избежать — так много раз разыгрывались здесь такие драмы! Он слышал в детстве, ему рассказывали шаари — отверженные искатели додонов — невозможно предотвратить мистерию Избрания. Всё будет идти своим чередом, и каждый будет слепым актёром в этой таинственной пьесе. Всё предопределено, все человеческие слабости просчитаны.

Мальчишка уже торчал у самого края, чтобы вовремя упасть вниз. Вот он и оказался пострадавшим. Они его так заботливо отрыли. Профессор был вне себя: кто не уследил за порядком?! подать сюда Берелли!

И тут на сцену выходит сам режиссёр — шаария. Она так естественно ругалась, а Маркус с некоторым даже юмором переводил! Ах, идиот! Дурак! Он думал, что это всё случайность!

У такого добропорядочного, человечного Кондора случился приступ гуманизма. Пароксизм совестливости. Судорога требовательности к себе, представителю европейской цивилизации. Он пожелал немедленно возместить обиженным нанесённый ущерб. Он в своей нелепой педантичности пожелал непременного присутствия своего представителя на переговорах.

Одно непонятно, как она могла знать, что это будет именно Вилли. Маркус точно знает, что годятся далеко, ох как далеко не все! Он вообще думал, что это Фальконе. Ведь когда случился морок, и Кондор с Эдной бегали считать студентов, Вилли находился под навесом. Вот его и не сосчитали.

— Ох, дурачок ты, Ищущий! — прошептал сам себе Маркус.

Он едва ли имеет представление о могуществе шарии. Это был не такой простой морок. Кто-то из студентов был невольным имитатором, возможно, даже Фальконе. То-то он выглядел так неестественно и говорил туманно. А настоящий Вилли в это время был в Стамуэне и стоял перед шаарией!

Проводник побрёл в пустыню и лёг в холодный песок. Уставился в бледное утреннее небо и продолжал размышлять.

Что ему так дался Вилли? Он знает этого парня совсем недолго. Тот симпатичен ему, верно. Но, не более. Чем он лучше Фальконе? Ведь Маркус, хоть и не без внутренней дрожи, согласился с выбором шаарии, когда подумал, что Избранный — это Джед. Он никому не хотел несчастья. Он даже пытался сопротивляться шаарии. Он точно знает, что Избранный не войдёт в долю Императора, если сам не согласится. Уж насколько естественнее им мог стать Джед, весь вид которого красноречиво говорит о глубоком внутреннем конфликте.