— Правда? И больше ничего не надо?

— Ну… не совсем все. Музыкальные инструменты, как иностранные языки, чем больше знаешь, тем легче освоить новый, если, конечно, есть хоть какая-то сноровка. А мама по имени Фелайс научит тебя, как надо тренироваться и упражняться. Мне еще надо радоваться, что ее никогда не восхищали укротители львов или люди, которые ходят по углям.

— Оставим это для Ябеды, — сказал Глауен, — а что касается укротителей львов, то смотри, кто сюда забрел.

— Вы о чем это? — спросила Вейнесс.

— Это называется Дерзкий Лев. Восемь таких львов образуют закрытое общество.

— На группу трезвенников это не похоже, — высказал свое предположение Мило.

— Ни в коем случае. Один из них пьян настолько, что еле-еле тащит свой хвост по земле. Похоже, в одном из них я узнал своего очень дальнего родственника Арлеса Клаттука.

— Хо, хо! — воскликнула Сессили. — Видишь ту Императрицу Рубинов на площади? Это его мать Спанчетта. Бедняга Арлес! Она его увидела.

— Еще хуже, — заметил Арлес. — Она собирается поговорить с ним.

Спанчетта вошла в таверну и подошла к Арлесу. Бежевые плечи сгорбились, массивная голова Дерзкого Льва подалась вперед.

Спанчетта сделала какое-то резкое замечание, на что Арлес издал некое подобие ворчанья, что Глауен прокомментировал так:

— Арлес сказал: «Сейчас что, не Парилья, что ли? Дай ты цветам цвести свободно!»

Спанчетта сказала что-то еще, затем развернулась на каблуках и вышла из «Старого дерева». Арлес вернулся к своему столу, и ему подали рыбную солянку.

Спанчетта вернулась на площадь, села на скамейку и там к ней вскоре присоединился кто-то одетый сатиром, с рожками и с волосатыми ногами и копытами.

— Это Латуун, — сказала Сессили, — На самом деле это Намур, который, как говорят, поддерживает с ней какие-то личные отношения.

— Это только слухи, — сказал Глауен. — И все же… сидят-то они вместе.

К их столу подошла маленькая девочка в свободных белых панталонах, белой блузке и высокой конической белой шапке. Ее лицо было скрыто под слоем белой краски и замаскировано большим горбатым носом.

— Обратите внимание на прибытие некой Миранды, — сказал Глауен, — которую еще недавно звали Ябедой, но теперь так не зовут.

— Как ты меня узнал? — поинтересовалась она.

— Я узнал тебя по очертанию твоего носа.

— Ты не можешь видеть мой нос! Он спрятан под картонным.

— Ну извини. Ошибся.

— Глауен! Мой нос не такой большой и горбатый! Ты-то должен это прекрасно знать!

— Правильно! Теперь я вспомнил! Ну, какие новости?

— Сессили, тебя зовет мама.

— Легче было бы напиться, как Арлес, — вздохнула Сессили, — подойти к маме, шатаясь, и издать какой-нибудь нечленораздельный звук, когда она с тобой заговорит.

— Давай, Сессили! — воскликнула Миранда. — Я тоже с тобой напьюсь! Мы сделаем это вместе. Мама не посмеет убить нас сразу обеих.

— Я бы на твоем месте не была в этом так уверена, — заметила Сессили. — Ну, ладно, мне пора. Пошли, Миранда.

— А может, Глауен напьется вместе со мной?

— Убери свои жадные ручонки от Глауена. Он мой! — отрезала Сессили, вставая. — Пойдем, мерзкое созданье. Пошли искать маму.

День прошел, подошел к концу и вечер. Прежде чем пойти спать, Глауен позвонил Сессили.