— И все же неплохо было бы познакомиться с Ариной. Девушка она скромная, работящая. Институт окончила, сейчас в школе работает, ребятишек уму-разуму учит, — принялась приговаривать мать, почувствовав, что сын дал слабину. — Плохо ли в матерях учительницу иметь? Раз уж она с чужими справляется, то и с твоими сорванцами совладает.

— Почему ты решила, что мои дети обязательно будут сорванцами? — Олег ласково улыбнулся матери.

— Потому что ты был сорванцом, и уж я-то знаю, в кого.

— Мама, мы уже говорили на эту тему, — Олег не хотел говорить с матерью в резком тоне, но по опыту знал — иначе нельзя. — Больше я не хочу возвращаться к этой теме. Вы с отцом должны уважать мои желания, разве нет?

— Сынок, уступи старикам, — в глазах матери засверкали слезы. — Только в этот раз. Если Арина тебе не приглянется, больше мы тебя не потревожим. Обещаю.

— Смахивает на шантаж, ты это понимаешь? — Олег, как и раньше в подобных ситуациях, начинал сдавать позиции, и мать отлично это знала. — Юридически — это уголовно наказуемое деяние.

— Так уж и уголовно, — мать ласково погладила сына по руке. — Иди, оденься. Я приготовила для тебя новую рубашку. Она отлично подойдет к твоим голубым глазам.

Олег тяжело вздохнул и направился в комнату. На спинке кровати висела одежда, приготовленная заботливой рукой матери. Быстро натянув летние брюки светло-коричневого цвета и голубую льняную рубашку, Олег подошел к зеркалу. Высокий, под метр девяносто, светло-русые волнистые волосы чуть длиннее, чем предписывают правила, ярко-голубые выразительные глаза, мужественные черты лица — чем не красавчик? И отчего это родители так беспокоятся о его личной жизни? Неужели и правда думают, что с его внешними данными и, что не менее важно, личностными характеристиками ему не удастся найти для себя хорошую партию? Родители познакомились после окончания Великой Отечественной, когда обоим было за тридцать, и все же их брак оказался крепким. Так почему бы не дать ему время найти свою половинку?

Размышления Олега прервал телефонный звонок (обладателями домашнего телефона они стали совсем недавно и еще не успели привыкнуть к подобной роскоши). Заливистая трель разлилась по квартире, после чего раздались торопливые шаги матери. Олег прислушался, мать говорила намеренно тихо, и он догадался, что спрашивают его. Открыв дверь, он вышел в коридор.

— Это меня? — одними губами спросил он.

— С работы, — мать недовольно хмурилась, но трубку сыну передала.

— Слушаю, — коротко произнес в трубку Олег.

— Здорово, Олег, ты еще не начал праздновать свое возвращение? — в трубке зазвучал голос капитана Абрамцева, коллеги и хорошего друга Гудко.

— А должен?

— Лучше бы нет, тут у нас аврал. Сможешь приехать? Знаю, Семипалов обещал вам с Дангадзе выходные, но тут история похлеще самого кровавого кинофильма про бандюгов, — на одном дыхании выложил Абрамцев. — Дангадзе уже в пути.

— Через тридцать минут буду, — бросил Гудко и, положив трубку, повернулся к матери. — Прости, мама, там запарка.

— Что-то серьезное? — мать беспокойно теребила фартук.

— Думаю, да. Извинишься за меня перед гостями?

— Конечно. Ступай, сынок, и будь осторожен.

Сердце Олега затопила волна благодарности: в таких ситуациях мать всегда была на высоте. Ни криков, ни обид, ни упреков, а лишь понимание и сочувствие. «Повезло же мне», — наверное, в тысячный раз подумал Олег. Он наклонился и нежно поцеловал мать в щеку.