— Стой, ментяра, — не повышая голоса, проговорил Хромой. — Мне терять нечего, и ты это знаешь. Можешь похвастаться тем же?

Абрамцев прервал бег. Тяжело дыша, он навел пистолет на Хромого, тот и ухом не повел. Стоял и ухмылялся, будто не его жизнь висела на волоске.

— Что делать будешь, ментяра? — Хромой повел дулом в направлении Абрамцева. — Хочешь потягаться со мной? Твоя пукалка против моего ружьеца. Думаю, ты видел, что оно делает с людишками, которые хотели помешать Грише Ухрякову. Так что скажешь? Желаешь схлопотать здоровенную дырень в глупой башке или разбежимся полюбовно?

— Этому не бывать, Хромой. Не ты заказываешь музыку, — Абрамцев передернул плечами. — Такая шваль, как ты, не заслуживает права жить. Как бы ты ни хорохорился, а деваться тебе некуда. Посмотри вокруг: я здесь не один, позади меня еще шесть человек, и все с пистолетами. Как думаешь, сколько ты проживешь после того, как спустишь курок?

— А ты проверь, — в голосе Хромого не было слышно ни страха, ни отчаяния, только твердая уверенность в том, что его история закончится не здесь.

— Нет нужды проверять, Ухряков, потому что сейчас ты положишь оружие на землю, ляжешь лицом вниз, и все закончится. Ты уже много чего натворил, Хромой, пришло время сделать правильный выбор. Фортуна от тебя отвернулась, как вскоре отвернутся и друзья-уголовники. Предположим, что ты меня убьешь. Рассказать, что будет после? А будет следующее: мой напарник тебя возьмет, потому что перезарядить оружие ты не успеешь. А за то, что ты отправил на тот свет его кореша, он жестоко отомстит. Нет, он тебя не тронет, отомстит по-своему, по-ментовскому. Стоит ему пустить слушок, что ты сдал нам своих подельников, как отношение к тебе изменится.

— Чепуха. Хромой никогда никого не сдавал, все это знают. Твоему вранью никто не поверит.

— Разве? Ты оставил общак у свояка, там же лежали и документы на твоих подельников. Почему ты не отдал им долю после того, как дело было сделано? Почему забрал документы? И еще один вопрос: для чего ты каждый день ездил в город к свояку, а подельников оставлял в домике на базе, без денег и документов? Хочешь сказать, ты не собирался их кинуть? Допустим, я тебе верю, но поверят ли твои дружки с зоны?

Абрамцев блефовал, но выбора не было. Или Хромой ему поверит, или начнет стрелять. А ведь позади него люди, и не только сотрудники милиции, но и мирные граждане. Повернуться и посмотреть Абрамцев не мог, но по звукам понимал, что позади него собралась толпа. Также по опыту он знал: как бы ни была велика опасность, и сколько бы сотрудники милиции ни убеждали людей разойтись, зеваки все равно будут продолжать стоять, в надежде увидеть незабываемое зрелище. Такова человеческая природа.

— А ты хитер, мент. Я тебя почти зауважал, — выдал Хромой. — Только не говори об этом никому. Пусть наш секрет уйдет в могилу. Вместе с тобой.

— Не думаю, что ты решишься. Ты вор, Хромой. Вор и убийца, но ты не дурак. Ты понимаешь, что проиграл, и просто тянешь время. Сейчас ты надеешься на чудо, только чуда не произойдет. Тебя арестуют, будут судить, и ты получишь все, что причитается. Если ты когда-нибудь и выйдешь на волю, то только глубоким стариком.

Абрамцев говорил убежденно, и уверенность Хромого поколебалась. Каковы его шансы выпутаться из сложившейся ситуации? Честно говоря, никаких. Ментяра прав, его песенка спета. Отбиться от кучи легавых не удастся, даже будь у него в руках вместо обреза с двумя патронами пистолет с полной обоймой, ему все равно не уйти. Всего один выстрел с его стороны, и они превратят его в решето.