Достал из шкафа стакан, открыл кран, спустил воду и наполнил его до краев. Выпив воду, прошел в коридор, ухватил одной рукой телефонный аппарат и, подтянув длинный провод, провел его под кухонную дверь. Закрыл дверь и набрал номер телефона. Часы показывали десять минут первого. Звонить в такой час кому бы то ни было — идея не слишком разумная, но он все-таки это сделал. Слушая гудки, идущие из трубки, он нервно теребил провод. Трубку сняли только после десятого гудка. Сонный голос произнес:

— Институт Склифософского, приемный покой. Слушаю.

— Здравствуйте, — откашлявшись, начал Гудко. — Вас беспокоит старший лейтенант Гудко, уголовный розыск. Сегодня к вам поступил пострадавший с вокзала в Александрове. Могу я узнать о его состоянии?

— Вы родственник? — равнодушный голос не предвещал ничего хорошего.

— Нет, я же сказал, я из уголовного розыска, с Петровки, — для пущей важности добавил Гудко. — В интересах следствия мне требуется информация по пострадавшему.

— Звоните завтра, а лучше приезжайте. Сведения по пациентам по телефону не даем.

Гудко понял, что сейчас дежурная медсестра бросит трубку, и поспешил ее опередить:

— Гражданка, вы не поняли, — чуть повысив голос, начал он. — Сведения от вас требует лицо при исполнении служебных обязанностей, так что потрудитесь найти дежурного врача и выяснить, каково состояние больного. Жду три минуты и звоню в Минздрав!

Угроза возымела действие. Сонный голос уже не казался таковым, медсестра велела ожидать. Гудко услышал, как трубка ударилась о столешницу, а потом раздались звуки торопливо удаляющихся шагов, после чего наступила тишина. В ожидании ответа Гудко мысленно перебирал в голове события прошедшего вечера, пытаясь понять, что его разбудило. Мысль витала где-то рядом, но он никак не мог ее ухватить. И вот, когда ему показалось, что он вот-вот поймает мысль, трубка ожила, и медсестра более бодрым голосом сообщила:

— Пациент из Александрова все еще на операции.

— Каково его состояние? — ответ медсестры разочаровал Гудко, но он старался не поддаваться эмоциям.

— Пока трудно сказать. Врачи делают все возможное, — шаблонно отговорилась медсестра.

— Благодарю за помощь, — Гудко положил трубку.

«Итак, нам все еще неизвестно, выживет ли единственный свидетель. Интересно, успел ли капитан Абрамцев с ним переговорить? Эх, жаль, не догадался позвонить, когда вернулся из Александрова. Растяпа, — отругал Гудко сам себя. — Теперь дожидайся утра». Он поднялся, чтобы отнести телефонный аппарат на место. Из спальни родителей послышался голос матери:

— Олежка, чего колобродишь?

— Ничего, мама, все в порядке, — успокоил он мать. — Я уже ложусь.

Погасив свет, он вернулся в спальню, лег на диван, но еще долго не мог заснуть.

* * *

Утренний доклад в кабинете подполковника Семипалова начался ровно в семь. Первым держал отчет следователь Супонев. Он описал общую картину, сообщил сведения, полученные от носильщиков и начальника вокзала, но собственные соображения пока оставил при себе. Следующим к докладу приступил капитан Абрамцев.