На то, чтобы предъявить понятым папку с картами и схемами с пометками на полях, написанными неровным, почти детским почерком, ушло не более пяти минут. Капитан Абрамцев записал сведения о понятых в рабочий блокнот и, предупредив, что их могут вызвать повесткой в суд, отпустил с миром. Супонев убрал бумаги в сумку-планшет и в последний раз окинул взглядом комнату Юрченко.

— Здесь нам больше делать нечего, — заявил он. — Отнесем ключи хозяйке и поедем на Павелецкий вокзал, познакомимся с дамой сердца Артема.

До котельной дошли пешком. У порога Супонев попросил капитана подождать снаружи, а сам вошел внутрь. О чем он говорил с матерью Юрченко и сказал ли ей о находке, Абрамцев не знал, а спрашивать ему показалось неуместным, но пробыл Супонев в котельной довольно долго. Вернувшись, он махнул рукой и направился к станции метро, всем своим видом давая понять, что говорить не намерен. Так и доехали до нужного места. Только у вокзального буфета Супонев вдруг объявил:

— С буфетчицей лучше поговорить тебе, Иван. Я в любовных делах не силен, а ты как-никак десять лет счастливого брака за плечами имеешь.

— Как скажешь, — не стал возражать Абрамцев. — Главное, чтобы она на месте оказалась. Насколько я знаю, в таких местах у работников график скользящий, работа круглосуточная, так что и в день и в ночь выходить приходится.

Им повезло, бывшая пассия Артема как раз сдавала смену и собиралась домой. Проведи они в квартире Юрченко лишних десять минут, и поиски буфетчицы затянулись бы надолго. Когда Абрамцев понял, что перед ним именно та женщина, о которой говорила Анна Александровна, он чуть не потерял самообладание, настолько было велико удивление. Он знал, что буфетчица гораздо старше Артема годами, но то, что ее внешние данные оставляют желать лучшего, этого он не учел.

Имя Светлана, как представилась им буфетчица, совершенно ей не подходило. В представлении Абрамцева, Светлана — существо солнечное, улыбчивое и воздушное. Именно такой была его дочь, носившая то же имя. Перед ним же стояла крупногабаритная баба с угрюмым выражением чересчур широкого одутловатого лица. Сросшиеся брови надвигались на глубоко посаженные «свинячьи» глазки. Губы Светлана поджимала так, что их практически не было видно. К тому же от нее пахло дешевыми духами и немытым телом. И только голос, хвала небесам, звучал приятно и весьма мелодично.

— Светлана, нам с товарищем следователем необходимо побеседовать с вами по поводу вашего жениха Артема Юрченко, — осторожно подбирая слова, произнес Абрамцев.

— Бывшего жениха, — Светлана одарила Абрамцева печальной улыбкой. — Этот негодяй использовал меня, а потом бросил.

— Так вы больше не живете с Артемом? — сердце Абрамцева упало. Единственная зацепка снова никуда не привела.

— А я что говорю? Он меня бросил, понимаете? Бросил. И как после этого можно верить вам, мужчинам?

— Я вам искренне сочувствую, Светлана, но позвольте заметить, не все мужчины так коварны, — поспешил оправдаться Абрамцев. — Лично я давно и счастливо женат.

— Жаль, — Светлана окинула Абрамцева оценивающим взглядом одинокой женщины. — Могли бы утешить несчастную невесту, брошенную мерзавцем у алтаря.

— Уверен, в вашей жизни еще появится тот самый, единственный, с которым вы проживете счастливую жизнь, — подольстился Абрамцев. — Но о мерзавце Артеме нам все равно придется поговорить. Как думаете, здесь найдется тихое место?

— Мне до дома четыре квартала пешком. Можем пройтись, — предложила Светлана, — заодно и поговорим.

— Не возражаю, — согласился капитан Абрамцев и выжидающе взглянул на следователя.