— Этого Ивлиев сказать не смог, не разглядел с большого расстояния, — огорченно произнес Гудко. — Но есть еще примета: когда мужчина уходил, Ивлиев заметил, что тот сильно припадает на правую ногу. Возможно, это временная травма, но если нет, по таким приметам можно начинать поиск по базам МВД.

— Почему ты решил, что он отыщется в милицейских базах? — спросил Супонев. — Только потому, что на его кисти есть татуировка?

— Не только поэтому. На самом деле это не моя идея, а Константина Ивлиева, — признался Гудко. — Это на него он произвел такое впечатление.

— Впечатление сидельца? — уточнил Супонев.

— Он выразился иначе, но в целом вы правы. Ивлиев сказал, что мужчина вел себя воровато: оглядывался по сторонам, будто боялся, что его узнают. Прятал глаза под шапкой. Говорил быстро и, как ему показалось, грубо. Я понимаю, что Ивлиев мог ошибиться, и встреча Юрченко с неизвестным мужчиной никак не связана с его дальнейшей деятельностью, но проверка не помешает.

— Согласен, — Супонев принялся размышлять вслух. — Нам известно, что преступники действовали втроем и что один из преступников выглядел старше двух других. Почему бы не предположить, что у вокзального буфета Юрченко встречался с третьим подельником? Логично было бы предположить, что этот третий в уголовных делах не новичок, тогда наблюдения Ивлиева насчет незнакомца также звучат логично. Вопрос в следующем: где Юрченко, отбывавший наказание в колонии для несовершеннолетних, мог пересечься с бывалым зэком?

— В СИЗО? — выдвинул предположение капитан Абрамцев.

— Возможно. Нужно выяснить, в каком именно следственном изоляторе держали Артема Юрченко, и узнать, в какой период. Затем поднять все дела, бывшие в обороте одновременно с делом Юрченко, и сверить по приметам, полученным от Ивлиева. Наткнемся на что-то полезное — наша удача, а нет, так хоть исключим такую возможность.

— Работы не на один день, — заметил Гудко.

— Верно, дело небыстрое. Этим я попрошу заняться ребят из аналитического отдела. Знаю, работы у них всегда хватает, но думаю, они не откажутся поставить нашу задачу в первый ряд. Теперь посмотрим, чем нас порадуют бумаги, изъятые из квартиры Юрченко.

Супонев достал из планшета папку, но раскрыть ее не успел. Дверь в кабинет открылась, вошел капитан Дангадзе и сразу приступил к докладу.

— Адреса Воеводина и Якушкина я нашел, — сообщил он. — Дома не оказалось ни того, ни другого. От старушек у подъезда узнал, что парни не работают и, мягко говоря, ведут аморальный образ жизни.

— Поясни, — попросил Супонев, для которого всегда были важны детали. — Что именно сказали старушки?

— Что Воеводин и Якушкин — закадычные друзья, и что весь их интерес в жизни сводится к бутылке. Все свободное время они проводят вместе. С горем пополам отучились в каком-то техническом училище, устроились работать в ЖЭК, но не в своем районе, а в соседнем. Около шести месяцев назад их оттуда поперли за пьянку. Мать Воеводина сведения подтвердила. Родители Якушкина от разговора отказались. Отец в прямом смысле захлопнул передо мной дверь, сказав, чтобы я присылал повестку. Видно, подобный разговор для него не впервой.

— Им ведь по восемнадцать? — ни к кому не обращаясь, проговорил Супонев. — Почему они не в армии?

— Это я тоже выяснил, — поспешил ответить Дангадзе. — Оба приятеля оказались негодными к армейской службе. У Воеводина врожденный порок сердца. До шестнадцати лет он регулярно проходил лечение в стационаре, что легко проверить.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — заметил Супонев.