Loading...
Изменить размер шрифта - +
Что, вам теперь за это медали давать?
Джосс и Ивен переглянулись.
— Мы выполнили почти невыполнимое задание! — возмутился Джосс. — Без всякой помощи, в которой мы так нуждались. И это ничего по-твоему?!
Лукреция нежно посмотрела на них. Ивен подозревал, что она так смотрела только на хронических больных.
— Вы очень умные и хорошие, — сказала она. — Хоть вы даже и губите клетки мозга, употребляя такое, что нельзя даже признать алкоголем. Вы сделали то, что я от вас ожидала. Если вы действительно меня удивите, то я дам вам медали. А пока убирайтесь к черту! Пока я не передумала о двухнедельном отпуске. И мне нужны ваши письменные отчеты завтра к полудню! — она начала искать что-то у себя на столе, как будто искала, чем в них швырнуть…
Поэтому они поступили мудро, и убрались.
— Никакой благодарности! — сказал Джосс. — Никакой. Нам стоит обидеться…
— О чем ты думаешь? — спросил Ивен.
— Можно выпить того, что нельзя назвать алкоголем.
Ивен слегка улыбнулся, и они направились в ангар.
Через четыре дня они были на Уиллансе. Семь дней прошло, — они все еще были на станции, и вечеринка, которую они начали, не кончалась. Они меняли бары, и Ивен даже сбился со счета, во скольких заведениях он был.
Джосс делал заметки для справочника-путеводителя Мичелин. Тайская пища была великолепной. На Уиллансе!
Отношение к ним резко изменилось, когда дошли слухи о том, что Джосс и Ивен обнаружили, и что затевали бандиты. Все, даже Турок, встречая их, покупали им выпить. Хотя Лайф и попытался затеять драку с Ивеном просто по старой памяти, но его усадили почти все посетители бара, а кто остался, принесли извинения за него. Потом Лайф подпевал Ивену его любимую «Уэльсскую песню» с чистым уэльсским акцентом. Ивен долго удивлялся, но потом перестал, когда кто-то показал ему бутылку домашнего эля. Он перестал удивляться вообще.
На седьмой день праздновали за имя «Носатого», и его покраску проверили выливанием на него огромного количества спиртного, причем на каждый сантиметр корпуса! Имя «Носатый» произносили на всех языках, на которых только говорили на Уиллансе.
Мэлл и Ивен стояли в стороне и наблюдали. Джосс во главе компании с бутылкой в руке кричал:
— Чтобы на нашем корабле не было ни одного слабого места!
Они обходили его и поливали.
Ивен улыбнулся и сказал:
— Наконец.
— Что? — спросила Мэлл.
— Наконец, он сказал — «наш корабль».
Мэлл кивнула и тоже улыбнулась.
— Так оно и есть.
Ивен взглянул на нее. Вместе они отошли подальше к внутренним дверям ангара.
— Так как насчет тебя? Ты теперь богатая дама, владеющая целой станцией?
— Теперь мне приходится за ней следить, — сказала Мэлл и слегка улыбнулась. — Никто, конечно, не попытается у меня ее отнять. Но кто-то где-нибудь подумает, что она мне слишком легко досталась, — она грустно посмотрела на Ивена. — Но вы, ребята, так постарались! Придется потратить миллион, чтобы все восстановить.
— Но компьютеры целы?
Она кивнула.
— Я наняла агента на Марсе, он уже нашел несколько контрактов. Мне и полиция платит за то, что я сохранила информацию Такавабары. Но все равно, потребуется, как минимум год, чтобы станция стала функционировать. А как насчет тебя? — спросила она. — Ты теперь знаменит. Ты раскрыл заговор националистов!
Ивен засмеялся, но смех его не был полностью счастливым.
— Знаменит. Вся слава идет полиции. А через неделю нам опять на работу. И Бог знает куда…
— А можно узнать заранее, если вас пошлют сюда? — спросила Мэлл.
Быстрый переход