– Один раз уже сжалилась, – напомнил он. – И куда мы пойдем? Меня и сюда то с трудом пустили! Я не хочу, чтобы меня опять считали жалким инопланетянином.

– Не знаю, мне кажется, мы и есть жалкие инопланетяне! – сказала она, повысив голос. – Серьезно, Ксан, если на борт пустят людей, нам придется бежать.

– Мэллори, моя ситуация отличается от твоей, – сказал он, хмурясь. – Ты можешь просто запереться в комнате и избегать людей, и все будет нормально. А меня экстрадируют. Даже если не осудят за убийство, то как минимум накажут за уход в самоволку…

Он резко замолчал. Его взгляд затуманился, а потом снова сосредоточился на ней.

– Прости. Это я хватанул. Мы в похожей ситуации. Но тебе проще, ты же можешь просто ни с кем не общаться, да?

Это советовали все, кто ей верил, и хотя они желали только добра, Мэллори тошнило от таких предложений.

– В США не знают, что ты здесь. Они не знают, куда ты отправился, когда покинул Землю. Не факт, что шаттл оттуда. Но в моем случае это не имеет значения. Думаешь, я просто отсижусь в комнате, и все будет хорошо? Думаешь, я не пыталась? Это отстойно и грустно и не всегда помогает. – Она взяла себя в руки и глубоко вздохнула. – Не знала, что мы меряемся проблемами. Кто бы ни победил, плохо будет обоим.

– Ты права, – сказал он, склоняясь и упираясь локтями в колени. – Я не на тебя злюсь. Надо поговорить с… кем нибудь.

Мэллори не стала уточнять, чье имя он чуть не назвал.

– Пойду посмотрю, закончила Стефания орать на свой шаттл или нет. Она с ним нехило ругалась. У них что, разумные корабли?

Ксан пожал плечами.

– Вполне возможно.

– Ладно, тогда поговорю с ней, а потом попробую достучаться до Рена.

Ксан покачал головой, явно думая о чем то своем.

– Гнейсов не интересуют человеческие проблемы. Лучше идти сразу к станции. Вечность сама пустила нас на борт. Она не бросит нас на растерзание волкам.

– Может, она просто не видит в этом ничего такого. В конце концов, она не человек.

За два года, прошедших с Первого контакта, ни один из главенствующих видов не проникся любовью к человеческой расе, но они согласились пустить посла Адриана Кэссерли Берри на борт станции «Вечность» – ближайшего хаба в галактике, – чтобы он вел переговоры от их имени. Когда Адриана утвердили на должность, Мэллори с Ксаном попросили станцию выделить им убежище, пусть и по разным причинам. Их истории заинтересовали Вечность, и она позволила им ненадолго остаться, пообещав продлить срок, если они смогут вписаться в галактическое сообщество.

Мэллори предложила отработать плату за жилье и в итоге попала к исследователям. Она предпочитала не думать, как будет зарабатывать деньги, когда инопланетяне потеряют к ней интерес.

Ксан остался на других условиях, хотя и не говорил, на каких именно. Мэллори мало про него знала – только то, что он живет на борту «Бесконечности». Она старалась держаться от него подальше, и знакомство их было весьма ограниченным.

За последние месяцы трое людей обжились на станции «Вечность», и все трое предпочитали друг друга сторониться.

Главное, что никого до сих пор не убили.

– Вечность не обещала, что мы так и останемся единственными людьми, – заметил Ксан, опустив взгляд на руки. – Я просто не думал, что они договорятся так быстро. Когда их ждать, кстати?

– Не знаю, но шаттл уже покинул Землю.

Ксан тихо выругался и покачал головой.