– Неважно. В следующий раз расскажу.

Когда Сонм ушел, Мэллори приняла горячий душ, чтобы избавиться от ощущения лапок на коже. Она знала, что нужно поскорее добраться до шаттлов, но если бы не помылась, то дергалась бы весь день.

Тщательно вытершись, чтобы окончательно отделаться от приставучих мурашек, Мэллори переоделась и поднялась на главную палубу станции, где располагалась шумная общая зона, ведущая к шаттлам.

Мэллори не торопилась; общая зона ей нравилась. Здесь был парк, разные инопланетные ресторанчики и магазины, торгующие малопонятными иноземными товарами. На ум каждый раз приходили парки в крупных земных городах – Центральный парк в Нью Йорке, Гайд парк в Лондоне, – но все рестораны и магазины подстраивались под гнейсов – крупнейшую расу на станции. Как человек Мэллори была слишком маленькой, но кое где попадались места для представителей других видов примерно ее размера.

Еще здесь располагался Центральный вокзал – сердце транспортной системы Вечности. Челноки, выходящие отсюда, были удобнее лифтов, но на лифты хотя бы можно было рассчитывать. Челноки же зачастую можно было найти только в депо; шанс застать их на остановках стремился к нулю.

Помимо этого, челночная система была уникальна тем, что ее построили гости станции. Похожие на изваяния гнейсы предложили имплементировать свою новейшую транспортную разработку, и станция согласилась. С их помощью были построены мраморные пути, к которым подвешивались скоростные полупрозрачные капсулы. Казалось, что они вырезаны из слюды, но это явно было лишь заблуждением, потому что вагоны выдерживали вес нескольких гнейсов – массивных каменных изваяний, доходящих до двух с половиной метров в высоту.

Утро было еще относительно раннее, и в вагоне никого не оказалось. Мэллори это устраивало: она предпочитала путешествовать в одиночку, чтобы не вспоминать этикет каждой расы. Да, они понимали друг друга, и что? Она все равно могла случайно кого то обидеть. А так она просто громко сказала, что направляется в отсек для шаттлов, и челнок, загудев, начал свой путь.

Мэллори нравились гнейсы. Немногословные и медлительные, они все же не были глупыми, и с некоторыми она даже успела подружиться – скорее всего, потому что они принадлежали примерно к одинаковому поколению взрослых, но еще не старых людей. На Земле ее сверстники как раз начинали заводить детей, но у нее такой возможности не было.

Челнок проходил отсек для шаттлов насквозь: заезжал с одного конца, огибал по краю и уезжал дальше. Она остановила вагон у самого входа, где знакомая гнейская женщина возилась со своим шаттлом.

В длину и ширину корабль был примерно три на три метра, а в высоту – раза в два больше. Складывалось впечатление, что его вырезали из массивной скалы и решили запустить в космос. Не было ни посадочных опор, ни дверей, ни иллюминаторов, нигде не торчали выхлопные трубы и не виднелись движки. Просто огромный камень возвышался среди остальных шаттлов, и оставалось только предположить, что он умеет летать.

Кожа стоящей рядом гнейски была фиолетовой с белыми мраморными прожилками. Два с половиной метра роста напугали бы любого среднестатистического человека, но только до момента знакомства. В день, когда Мэллори прибыла на станцию, она представилась ей как Стефания, и с тех пор они неплохо сдружились.

Мэллори вскинула руку и помахала:

– Привет, Стефания!

Каменная женщина не ответила. Просто пнула угол куба и низко утробно зарокотала, а когда открыла рот – слова зазвучали сами по себе, хотя она не шевелила губами.

– Меня не волнуют его проблемы. Его не волнуют мои, – сказала Стефания. – Теперь помолчи и дай над тобой поработать. Ты же не хочешь отправиться к остальным? – Она закрыла рот, и вибрация потихоньку стихла.

– К остальным? Это куда? – спросила Мэллори.

Стефания так и не посмотрела на нее.