Синий Сонм невероятно интересовала физиология человека, но менструация сбила их с толку. Люди были такими неопрятными! Ей пришлось объяснять, что такое месячные, ксенобиологу другой расы, попутно вспомнив школьные уроки биологии и все постыдные ситуации, в которые она из за них попадала. Нет, ей не было больно, потому что ее никто не поранил. Да, в первый раз она испугалась, но быстро привыкла. И это было полезно, ведь по месячным она могла определить состояние своего репродуктивного здоровья; например, если бы месячные резко остановились, она бы поняла, что заболела, забеременела или достигла возраста менопаузы.

Почему она выбрасывала отторгнутую оболочку матки, а не съедала ради питательных веществ или не отдавала другому виду?

Она объяснила, что не отвечает за непроизвольные функции организма. В тот день она узнала, что некоторые расы иногда «потребляют биомассу», после чего предпочла сменить тему.

Рассказывать о месячных толпе незнакомцев было неловко и стыдно, но еще хуже ситуацию делало то, что Мэллори до ужаса боялась насекомых. В детстве ее сильно укусил шмель, и после этого она повсюду носила с собой бенадрил и эпинефрин. Во время осмотров она постоянно напоминала себе, что инъектор всегда рядом.

Оставалось только надеяться, что лекарство справится с ядом насекомых, рядом с которыми даже азиатские шершни убийцы казались божьими коровками.

Вздохнув, Мэллори провела рукой по волосам, откидывая с глаз челку.

– Нет, у меня нет месячных. Я же говорила про циклы, да?

– Да, но вашего лунного цикла здесь нет. Он бесполезный. Ненужный. Бессмысленный, – ответил рой. Большинство ос летали по небольшой комнате, изредка приземляясь на мебель и одежду, но трое или четверо сидели у нее на руке, щупая усиками кожу. – Ваш «календарь» такой же бессмысленный. Солнечный. Лунный. Звездный. Исходя из предоставленной информации, мы рассчитали, что кровь приходит на семнадцатый день, но пока не уверены. Настойчивость. Труд. Время.

«Круто, мне снова пятнадцать. Только захотелось помереть от стыда – вот и повод появился», – подумала она и кашлянула.

– Ну, в общем, нет у меня месячных. Может, это гормоны стресса?

– Вы вырабатываете гормоны стресса? Мы просим подробности. Удивительно. Захватывающе. Чудесно. Из за них вы так резко на все реагируете? Бесполезно. Мелко. Надежно.

– Ну, да, наверное, – ответила она, закатывая глаза. – И нет, я не могу просто сказать себе, что никто на меня не нападает. Я своими гормонами не управляю.

– Мы понимаем. Обучение, наглядность, исследования, – сказал рой. Еще несколько ос опустились ей на руку, осторожно щупая кожу. – Так это вкус страха? Ужас. Страх. Дурман.

– Дурман? Вы где это слово откопали? – спросила она удивленно.

– Переводы человеческой литературы. Доступные. Интересные. Простые. – Они помолчали, гудя. – Кролики.

– Значит, вы прочитали «Обитателей холмов» Адамса. Ну и денек, – покачала она головой. – Но, да, вы чувствуете страх, панику, ужас, всякое такое. – От лапок, щекочущих кожу, по телу бежали мурашки.

– Какую реакцию вызывает гормон? – спросил рой. – Чего ты хочешь? Бить, бежать, застыть?

Их слова неприятно напомнили о том, как равнодушно Адриан отнесся к ее страхам, как обвинил ее в желании сбежать.

– Бежать, наверное. Хочу куда нибудь уехать, – сказала она, нервно ерзая. – Пойти к шаттлам и запрыгнуть на первый попавшийся корабль, лишь бы он унес меня подальше отсюда.

– Куда? Скрыться. Спастись. Избежать.

Она недовольно посмотрела на ос, не зная, к кому конкретно обращаться.

– Эт ту, Брут?

Осы ответили моментально:

– Да, это сказали мы.