— Так вот, — после моих объяснений начал говорить Павел. — Создать русскую Ост или Вест-индскую компанию может быть привлекательно. Мир между тем поделён, да и мне ещё нужно придумать, как порядок наладить на тех просторах, что нынче представляет из себя Российская империя. Но я запрещать не стану, особливо, если сие будет для престола и Отечества выгодно. Оттого я почитаю ваш новый проект.

Государь опять улыбнулся. Я порывался сказать про то, что знаю некоторые земли, которые ещё не открыты. По крайней мере, целый материк Антарктида. Но не стал этого делать. Как объяснить, откуда я знаю то, чего не знает сам государь? Отговорки могли быть использованы с иными людьми. Там, древнюю карту видел или ещё что. Но с императором в такие игры я играть не собирался.

— А дабы вы меньше выдумывали прожекты, по коим России быть везде поболее Англии, я своей волей отправляю вас в подчинение Алексея Ивановича Васильева. Я лишь вчера дал ему поручение наладить денежное уложение Российской империи. И не был забыт ваш доклад на сию злободневную тему, — видя, как я хотел бы возразить, но не смею перебить монаршую особу, Павел усмехнулся. — Князь Куракин честный человек, понимающий, он при необходимости вас отпустит со службы. Нужно наградить Алексея Борисовича. Да, так и сделаю. Если у вас с Васильевым получится наладить финансы, то награжу всех. Я тут составлял то, что у вас в докладе названо «бюджетом», даю для ознакомления [в РИ Павел сам пытался править бюджет, у него даже вышло сложить «кредит с дебитом», но реальность оказалась суровой, и от неё, реальности, рассыпались все цифры].

— Для меня великая честь, Ваше Императорское Величество. Но будет ли мне позволено просить вас? — сказал я и ожидаемо увидел скривлённое брезгливо-раздражительное выражение лица государя.

Мне показалось, или у него несколько улучшилась мимика лица? Это может быть и следствием нервного срыва. Пора бы госпоже Нелидовой начинать работать над «отдыхом» государя [Нелидова Е. И. в РИ любовница Павла Петровича, хотя они заявляли о духовной связи]. Эх, была бы возможность подвести к Павлу Аннету, вот бы вышла вторая Марта Скавронская [Екатерина I. Императрица и безродная жена Петра Великого].

— Я жду! — недовольно сказал Павел, вероятно решивший, что я стану что-то для себя требовать.

— Может ли мне быть позволено продолжать работу по уложению Российского законодательства? Есть замечательная команда из студентов Московского университета и некоторых семинаристов. С ними, да с Божьей милостью и с Вашего одобрения я бы смог создать полное собрание всех законов Российской империи, предложить Вашему Величеству уголовное, как и иные уложения, — сказал я и мысленно попросил Господа Бога, чтобы помог в этом.

Дело в том, что такая работа уже велась. Нам удалось так наладить рабочий процесс в Сенате при разборе дел, что уже на три тома набрали материала, ну а Тайниковский быстро уловил мои устремления и зажегся ими. Сейчас подобралась такая рабочая, с горящими глазами, команда, что нельзя терять ни года. Иначе все разбредутся, найдут иные места службы. Нет, я хотел работать именно с этими людьми. Управляемыми, с открытыми умами, готовыми воспринимать новое, прогрессивное.

Ну и ещё одно… Не самое красивое, но для моей карьеры нужное. Я для этих людей, студентов и троих семинаристов, своего рода гуру, учитель, наставник и лидер. А для кого я могу ещё быть таковым, как не для студентов? Вот закончили бы они, пошли разными советниками в иные структуры государственной машины управления, и всё, Сперанский уже не актуален. А пока я имею возможность создать себе команду «рабов».