— Ладно. А теперь ступай домой и спи.

 И скрылась за углом пристройки. Высокий мужчина еще помешкал минуту-другую и тоже удалился. Но меня одолевало любопытство; я наскоро привязал Чу-Чу к изгороди почти напротив парадного крыльца и поспешил за ним, подозревая, что он ушел недалеко. И не ошибся. Отойдя немного, он остановился и медлил, словно не зная, как быть дальше.

 — Эй! — окликнул я.

 Он обернулся, во всей его повадке чувствовалась какая-то неловкость, но ни удивления, ни недовольства.

 — Вы не торопитесь? — сказал я. — Зайдите, выпьем по стаканчику. Я тут один и все равно не сплю, так что составьте компанию — покурим, поболтаем.

 — Боязно.

 — Как вы сказали? Боязно? — переспросил я, с недоумением глядя снизу вверх на этого рослого, плечистого молодца.

 — Да как бы она не осерчала. — Он повел плечом в сторону пристройки.

 — Кто?

 — Мисс Кэролайн.

 — Вздор! — сказал я. — Она же не здесь, вы ее и не увидите. Пойдем-ка.

 Он еще колебался, хотя, насколько я мог разглядеть, по его обросшему бородой лицу блуждала слабая улыбка.

 — Пойдемте, — повторил я.

 Он послушно пошел за мною, но мне почудилось, будто он, совсем как Чу-Чу, смотрит на меня свысока, потому что он куда больше и сильнее меня, и при этом так же косит глазом, готовый в любую минуту прянуть в сторону. На пороге он было попятился. Потом как-то боком вошел. Он был такой рослый и широкоплечий, что заполнял собою весь дверной проем.

 При свете очага я увидел, что, несмотря на густую бороду, он совсем молод, еще моложе меня, и очень недурен собой. Видя, что он и сейчас готов сбежать, я достал из седельной сумки фляжку и кисет, подал ему, показал на табурет, а сам сел на кровать.

 — Вы живете по соседству?

 — Да, — отвечал он рассеянно, словно прислушиваясь или ожидая чего-то. — На перекрестке Десятой мили.

 — Да ведь это за две мили отсюда!

 — Верно.

 — Значит, вы живете не здесь, не на этой вырубке?

 — Нет. Работаю на Десятой миле, на лесопилке.

 — Вам что же, с работы домой мимо идти?

 — Да нет… — Он помялся, разглядывая свою трубку. — Как Джонсон в отлучке, так я иной раз возьму и поброжу вокруг, погляжу, все ли тут ладно.

 — Понимаю. Значит, вы друг их семьи.

 — Вот уж нет! — Он прикусил язык, засмеялся и прибавил смущенно, обращаясь, кажется, к собственной трубке: — То бишь, есть немножко. Вроде и друг. Да как бы она не осерчала. — Он понизил голос, будто боялся прогневить хозяйку дома, чье незримое присутствие он ощущал и здесь.

 — Значит, когда Джонсон в отлучке, вы их тут караулите?

 — Верное слово, — сказал он.