Вита смолка. Возражения были, но она придержала их, не видя смысла высказывать и обострять отношения.

Ей был неприятен тон Сантаны, его решения за нее. Но больше всего поразило, что не спрашивая ее он постановил, что она его женщина и никто больше. Может только для этого она и была ему нужна?

Чушь, ― поморщилась. Ему не стоит труда найти себе подругу.

Сантана оделся, поцеловал ее и вышел. А Вита с задумчивостью уставилась на колыхнувшийся полог. Не прошло минуты, как Люферт ушел, не прошло десяти, как она была счастлива, часа, как они были одним, и вот ничего не осталось, только горечь разочарования и недоумение: не поторопилась ли она, да и хотела ли того, что случилось?

Но уже к обеду Вита забыла свои обиды и считала случившуюся утром размолвку недоразумением. Ее снедала тревога за Сантану.

Бессонная ночь плохо сказалась на ее самочувствии, но все же, она дошла до общей залы, надеясь увидеть мужчину, желая развеять все сомнения. Однако Сантаны не было, не было и Самсона, Самеля. Зато Русмус сидел на ступенях и пил из фляжки Самеля с таким видом, словно решил отравиться. Да и лица женщины были слишком озабоченными, чтобы не заподозрить неладное.

Вита забеспокоилась. Перехватила Ольгерду и спросила:

― Где остальные? Что случилось? Ведь что-то случилось, я вижу.

Девушка опустила взгляд, помолчала и все же кивнула:

― Они ушли в Хангард.

― Зачем?

― Затем что самое время выкурить оттуда белоголовых! ― рыкнул Русмус.

Вита побелела и вцепилась в руку Ольгерды, чтобы не упасть.

― Почему ты здесь, ― прохрипела.

― Потому что вас надо охранять, ― сплюнул в сердцах в сторону. Было ясно, что Русмуса переворачивает оттого, что его оставили в запасных в то время как сами берут город.

― Мой родной город! ― ткнул себя в грудь кулаком, исподлобья уставившись на Виту. ― Я вырос в Ханграде! А сижу здесь!

Вита качнулась, но собралась с силами и отцепилась от Ольгерды. Подошла к мужчине:

― Как давно они ушли? Сколько их и сколько ангелов в городе?

― Ушли? Уехали! Зачем, по-твоему, мы держим табун за скалой? Остальное — не знаю, мне не докладывали, ― заворчал Русмус. ― Сантана сдурел, не иначе! Полсотней на сотню пошел! Не-е, ну как же — Бафет же что-то там придумал, мастак хренов!

Но Вите было плевать на придумки какого-то Бафета. Она услышала главное — Сантана сам полез в бой, в бой с превосходящим по численности противником. И возможно уже сейчас его нет в живых…

― Еще лошади есть?

Русмус моргнул.

― Ты чего удумала?

― Лошадь! ― тряхнула его.

Мужчина понял, усмехнулся:

― Я сразу понял, ты не из тех, кто станет в юбке ходить. А пошли!

Они двинулись по лабиринтам внутренних проходов до грота с лазом наверх, куда вела веревочная лестница. Русмус забрался без труда, а Вите пришлось поднатужиться. Наверх мужчина ее вытащил и придержал, чтоб не упала.

― Не рано тешиться собралась?

― Нет, ― отрезала, пряча слабость и боль. Потом.

Огляделась — на склоне паслись с десяток коней, и присела от неожиданного свиста — Русмус призвал своего четвероногого друга. Черный с подпалинами рысак под седлом и с седельной сумкой, резво прискакал к хозяину и загарцевал вокруг.

― Бери. Берн его зовут, ― потрепал по холке животное. Вытащил из сумки ножны с коротким мечем, и вручил Вите. ― Готовил его, думал со всеми пойду… а! ― махнул рукой в сердцах. Помог девушке забраться в седло и, придержав коня за узду, указал всаднице в сторону леса на другой стороне склона.

― Держись этого направления. Не сворачивай. За лесом будет Мэхия, наша деревушка. Потом в сторону дальнего леса бери, за ним увидишь еще одно поселение — а вот за ним уже сразу и стены Хангарда. Да в гущу не лезь!.. Хотя, тебе, поди, и не достанется меч обнажить.