— Меня зовут Питер, — представился он. — Куда едем?

— Ко мне на виллу, повеселимся. Надеюсь, не возражаешь?

Питер врубил музыку и, вынув изо рта жвачку, прилепил ее к лобовому стеклу.

Ларису чуть не стошнило. Но благодарность парню за то, что избавил ее от поездки по чужому городу, перевешивала, поэтому, помня Лялькины наставления, она постаралась вести себя непринужденно: изо всех сил улыбалась, преданно заглядывала в глаза и даже подтянула юбку так, чтобы круглые коленки выглядели соблазнительно.

Питер понял поведение новой подруги как призыв к действию и вальяжно положил руку ей на плечо. Лихо проезжая мимо ближайшей заправки, он хвастливо посигналил приятелю, который старательно протирал стекла автомобиля очередного клиента.

Тот завистливо взглянул на везунчика в шикарном «опеле» с красотой в обнимку и прокричал вслед:

— Хорошего вечера, Питер!

Расплывшись в самодовольной улыбке, Питер покрепче прижал Ларису к себе и, в предвкушении обещанной веселухи, расхрабрился. Его пальцы поползли вниз, забрались под куртку, свитер, нащупали захолодевшие от страха, пружинящие соски грудей. Разведка под тугой резинкой колготок по голым бедрам придала ему еще больше смелости и утвердила в роли хозяина. Почувствовав себя на верху блаженства, он повелительным жестом положил ее голову на свое плечо.

Липкие от пота, нестриженые волосы Питера щекотали ноздри Ларисы, а три металлические сережки, торчащие из мочки уха, заставляли цепенеть от омерзения и ужаса.

«Немытый папуас», — проклинала она Питера, заодно ругая и себя, и Ляльку, втянувшую ее в историю, которая принимала непредвиденный оборот. И только несчастные глаза Виталия, печально провожающие их после свидания из стен английской тюрьмы, вынуждали терпеть такой позор.

А ничего не подозревающий Питер продолжал «ухаживание» за дорогой леди. Его жесткие, шершавые пальцы, привыкшие к гайкам и болтам, цепляясь за шелк трусиков, путались в кружевах. Еще секунда, и Лялькин план полетел бы к чертовой бабушке, потому что такого вынести девушка не могла. Она напряглась, как струна, приготовившись выкинуть распоясавшегося ублюдка из машины прямо на проезжую часть. Но вдруг спасительные огни какого-то паба, блеснувшие перед их взором, заставили Питера нажать на тормоза.

— Заскочим на кружку пива? — неожиданно предложил он.

— Конечно, — с радостью высвобождаясь из ненавистных объятий, выдохнула девушка и осознала, что все это время просто не дышала.

Питер легко припарковал «опель» прямо под окнами пивной. Спокойно-зеленый цвет старых ставень, цветочки, подвешенные в кашпо, у входа. Девушка благодарно улыбнулась судьбе.

— Это мое каждодневное пристанище, — изображая из себя добропорядочного английского джентльмена, важно сообщил Питер. — После работы я всегда заворачиваю сюда.

Еще не веря, что он отстал, Лариса медленно приходила в себя. Оправив одежду, она выползла из машины.

— Сегодня решил не заезжать, — как бы оправдываясь, что нарушил идиллию и прервал их интим, бубнил за спиной Питер, — а колеса, будто на автопилоте, сами довели.

Открыв тяжелую дверь паба, Лариса почувствовала, что на них устремились взоры всех присутствующих. Взрыв гогота и одобрительные возгласы должны были означать радостное приветствие Питеру. Дружеские рукопожатия и восхищенные взгляды на Ларису свидетельствовали, что завсегдатаи по заслугам оценили выбор приятеля.

Лондонские пабы были знакомы Ларисе. Ей приходилось бывать тут не раз. Недорогие и демократичные заведения, они нравились девушке. Каждый имел свой стиль и по-своему был неповторим.

В излюбленном пабе Питера стоял коромыслом сигаретный дым. Рисованные портреты и фотографии знаменитых спортсменов едва можно было различить.