Что за диковинка? лет двадцать уж прошло,

         Так мы, напрягши ум, наморщивши чело,

         Со всеусердием всё оды пишем, пишем,

         А ни себе, ни им похвал нигде не слышим!

         Ужели выдал Феб свой именной указ,

         Чтоб не дерзал никто надеяться из нас

         Быть Флакку, Рамлеру и их собратьи равным

         И столько ж, как они, во песнопеньи славным?

         Как думаешь!.. Вчера случилось мне сличать

         И их и нашу песнь: в их… нечего читать!

         Листочек, много три, а любо как читаешь —

         Не знаю, как-то сам как будто бы летаешь!

         Судя по краткости, уверен, что они

         Писали их резвясь, а не четыре дни;

         То как бы нам не быть еще и их счастливей,

         Когда мы во сто раз прилежней, терпеливей?

         Ведь наш начнет писать, то все забавы прочь!

         Над парою стихов просиживает ночь,

         Потеет, думает, чертит и жжет бумагу;

         А иногда берет такую он отвагу,

         Что целый год сидит над одою одной!

         И подлинно, уж весь приложит разум свой!

         Уж прямо самая торжественная ода!

         Я не могу сказать, какого это рода,

         Но очень полная – иная в двести строф!

         Судите ж, сколько тут хороших есть стишков!

         К тому ж, и в правилах: сперва прочтешь вступленье,

         Тут предложение, а там и заключенье —

         Точь-в-точь, как говорят учены по церквам!

         Со всем тем нет читать охоты – вижу сам.

         Возьми ли, например, я оды на победы,

         Как покорили Крым, как в море гибли шведы!

         Все тут подробности сраженья нахожу,

         Где было, как, когда, короче я скажу:

         В стихах реляция! прекрасно!., а зеваю!

         Я, бросивши ее, другую раскрываю,

         На праздник иль на что подобное тому:

         Тут найдешь то, чего б нехитрому уму

         Не выдумать и ввек: зари багряны персты,

         И райский крин, и Феб, и небеса отверсты!

         Так громко, высоко!.