И сердца, так сказать, ничуть не шевелит.

Один из собеседников берется объяснить старику причину такого грустного явления. Эта причина, увы! и теперь еще не совсем состарелась, и теперь еще не совсем анахронизм! Слушайте:

         Я сам язык богов, поэзию люблю,

         И нашей, как и вы, утешен также мало;

         Однако ж здесь в Москве толкался я не мало

         Меж наших Пиндаров, и всех их замечал:

         Большая часть из них – лейб-гвардии капрал,

         Асессор, офицер, какой-нибудь подьячий,

         Иль из кунсткамеры антик в пыли ходячий,

         Уродов страж – народ все нужный, должностной…

А вот и объяснение причины деятельности наших поэтов:

         К тому ж у древних цель была, у нас другая:

         Гораций, например, восторгом грудь питая,

         Чего желал? О, он – он брал не свысока:

         В веках бессмертия, а в Риме лишь венка

         Из лавров иль из мирт, чтоб Делия сказала:

         «Он славен – чрез него и я бессмертна стала!»

         А наших многих цель: иль дружество с князьком,

         Который от роду не читывал другова,

         Кроме придворного подчас месяцеслова,

         Иль похвала своих приятелей, а им

         Печатный каждый лист быть кажется святым.

Приписывая неуспехи наших поэтов убеждению, что если у кого есть природный дар, тот имеет право ничему не учиться и быть невеждою, – злой аристарх презабавно описывает, как писались в старину громкие оды:

         И вот как писывал поэт природный оду:

         Лишь пушек гром подаст приятну весть народу,

         Что Рымникский Алкид поляков разгромил

         Иль Ферзен их вождя Костюшку полонил, —

         Он тотчас за перо, и разом вывел: ода!

         Потом в один присест: такого дня и года!

         «Тут как?.. Пою!.. Иль нет, уж это старина.

         Не лучше ль: даждь мне, Феб?.. Иль так: не ты одна

         Подпала под пяту, о чалмоносна Порта?

         Но что же мне прибрать к ней в рифму, кроме черта?

         Нет, нет, не хорошо: я лучше поброжу

         И воздухом себя открытым освежу».

         Пошел, и на пути так в мыслях рассуждает:

         «Начало никогда певцов не устрашает;

         Что хочешь, то мели! Вот штука, как хвалить

         Героя-то придет! Не знаю, с кем сравнить?

         С Румянцевым его, иль с Грейгом, иль с Орловым?

         Как жаль, что древних я не читывал! а с новым —

         Неловко что-то все! – Да просто напишу:

         Ликуй, герой! ликуй! герой ты! возглашу.