Чавес прищурился.

    – Я не совсем понимаю вас, мастер Пол. Простите, но я вас не знаю… О войне мне уже прожужжали все уши, это да, но каким же боком мы можем быть так уж необходимы? А ну-ка раскройте карты. Я вижу тут какую-то странность, мастер Пол…

    Этерлен отставил в сторону свою кружку и вытащил удостоверение. Чавес заметно дернулся.

    – Не совсем понимаю, мой генерал. Мы вам нужны?.. И за это нас убивают? Что это значит?

    – Вряд ли за это, друг мой. За что – это мы выясним. Разговор сейчас другой.

    – Я не хотел бы вести такие разговоры до тех пор, пока не буду знать, что случилось с Петухом. Скоро я собираюсь быть на Авроре, и тогда…

    – Я порекомендовал бы вам воздержаться от проведения собственного расследования по этому делу, – с вкрадчивой настойчивостью произнес Этерлен. – Доверьтесь профессионалам.

    – Но, – Чавес повернулся к Хикки. – Вы, мастер Махтхольф?..

    Хикки пожал плечами и продемонстрировал ему свои “корки”. До хозяина ранчо стало доходить. Опустошив полную кружку пива, он устало откинулся на спинку кресла. Гости не мешали ему думать.

    – Начинаю понимать, – признался он.

    – Это очень хорошо, – кивнул Хикки. – Если так, то следует понять и то, что все дальнейшие разговоры с вами будет вести только СБ, а никак не Флот.

    – А если я скажу “нет”?

    – Смысл? Вас мобилизуют десантным унтер-офицером. Вам нравится такая перспектива? Если вы скажете “да”, все будет совсем иначе. Где-то в ранге полковника, я думаю… У вас же целый флот.

    Чавес молчал минут пять.

    – Знаете что, – решил он наконец, – я действительно собираюсь на Аврору. Я не говорю “нет”, но и вы поймите мои страхи… Надеюсь, к моменту моего визита вы уже будете иметь какие-то объяснения по этому вопросу.

    – Они вас удовлетворят, – хладнокровно заметил Этерлен. – Расскажите-ка мне, сколько дает такое вот стадо? Сколько нужно для него земель? Превосходные животные, я много о них слышал, но еще ни разу не общался с настоящим профессионалом…

    Тонкости килборнского животноводства не слишком занимали воображение Хикки. Раскурив сигару, он прихватил с собой полную кружку темного горького пива и побрел вдоль фасада строения. Далекое нежаркое солнце клонилось к закату, ветер гнул пушистое море зеленой травы – кругом царил покой, нарушаемый лишь возней животных в загоне.

    “Наверное, – философски подумал Хикки, – это тоже неплохо… Если б я жил на Килборне, то, пожалуй, тоже купил себе такое же старое ранчо. Старое! Хм, старое ранчо… Империя еще не стара, но даже колониальные миры успели обрасти своими древностями и даже легендами. Каждый камень этого дома помнит поколения своих хозяев, их радости и огорчения, а возможно, и страсти, кипевшие под этой кровлей”.

    Из-за ближнего холма донесся тяжелый стук копыт, и через несколько секунд Хикки увидел грациозно несущуюся Лэйзи. В седле невозмутимо качался Лоссберг. Человек, полжизни проболтавшийся в Бездне и неохотно покидающий железное чрево своего корабля, он управлял лошадью так, словно не разлучался с ней и дня.

    Кобыла подбежала к самому порогу.