– А ты популярен, – заметил Хикки, запивая вермутом фруктовый десерт.

    Лоссберг в роскошном белом камзоле, из-под которого выглядывал строгий галстук с Рыцарским Крестом на узле, поддернул тончайшую кожу белых перчаток и незаметно скосил глаза на двух молоденьких девушек за соседним столиком, уже четверть часа бросавших на него восхищенные взгляды.

    – Не время, – вздохнул он. – А то бы я, глядишь, и преподал им пару уроков…

    Хикки усмехнулся. В это мгновение Этерлен издал продолжительное мычание и с шумом захлопнул свой терминал.

    – Едем, – сказал он. – У меня есть тут один человечек, который должен меня помнить.

    Уходя, Лоссберг посмотрел на девиц с задумчивой выразительностью и небрежно облизнулся на прощание. Они прошли через ресторан, спустились на лифте и вскоре вышли к паркингу, где ждал оставленный Хикки “Блюстар”.

    – Поехали в Эболо, – скомандовал Этерлен.

    Хикки удивленно скривился. Уже не первое столетие Эболо славился как район самых гнусных притонов: там надежно прятались убийцы, торговцы “грязным” оружием и прочие красавцы, даже в Портленде считавшиеся отбросами общества. В Эболо Хикки никогда не был и надеялся, что не придется. Матерясь про себя, он свернул на развязке на восточный ситивэй и вдавил акселератор.

    – Ты еще не звонил Йони? – спросил он, чтобы разорвать неприятную тишину в машине.

    – А? – не сразу понял Этерлен. – Потом, попозже. Сейчас нам надо поговорить с неким капитаном полиции, кстати, получившим лейтенантский чин именно в том деле, после которого ты смог купить свою компанию.

    – Это когда я разгромил свой “Оффенрор”? – флегматично поинтересовался Лоссберг. – Веселая была история. Что-то там с контрабандой для орти?

    – У тебя хорошая память. Я тогда работал именно здесь, в Портленде. Тогда мы с Йони упаковали на каторгу целую сенаторшу, а один недоумок из флотской разведки немного отстрелил себе башку.

    Лоссберг сочувственно покачал головой.

    – Да уж, голову нужно беречь смолоду. Яйца можно и новые отрастить, а вот череп – это да, это не шутки. Этерлен приказал Хикки остановиться возле полицейского околотка, который удивлял своей аккуратностью на фоне общей замызганности всего района. Дома здесь не ремонтировались, наверное, с момента постройки, то есть никак не менее двухсот лет.

    – Вот дерьмо, – пожаловался Хикки, провожая взглядом его спину, – как же я ненавижу эту клоаку!

    – А я слышал, что сюда сбегаются девчонки со всех миров, – хмыкнул Лоссберг.

    – Сбегаются… Если б они знали, куда бегут. Тут каждую минуту кого-то режут. У тебя есть пушка?

    – Разумеется.

    – Держи на взводе. Тут все, что угодно, может произойти. Нас могут расстрелять просто так, от скуки. Или из-за моей тачки… И никакое воинское искусство не поможет.

    Лоссберг равнодушно махнул рукой. Из дверей участка выскочил Этерлен – раздраженный:

    – У них опять убийство. Тут за мостом должен быть корварский квартал, знаешь? Дежурный дал мне адрес, попробуем его найти. Вот ослы!.. Никто ничего не знает, все только и делают, что сосут пиво и болтают с проститутками.