— Да нет, ножалуй,— задумчиво сказал Онищенко.

Когда Виктор вернулся, говорила Леля:

— ...мне просто стыдно! Честное слово, стыдно! Сколько же он пережил! И как мы вообще так могли, я не понимаю!

— И все-таки надо разобраться,— твердо сказал Шарапов,— а потом уж решение менять. Мало ли что эта тетка скажет.

Онищенко, как всегда, невозмутимо заметил:

— Разобраться, конечно, надо. Но всегда лучше это делать,— он выразительно посмотрел на Шарапова,— перед тем, как принимать решение.

— У меня только одна просьба, братцы,— сказал Виктор-—Разберитесь к завтрашнему дню. Мне надо как можно быстрее с этим парнем встретиться. С ним у, меня еще ой-ой сколько возни.

— У нас тоже,— сказал Шарапов.

Виктор возразил:

— Но, по разным линиям. А мне через него еще кое-кого спасать надо.

— Разберемся. Звони,— решительно сказал Онищенко.

Из райкома Виктор ушел со смешанным чувством надежды и опасения, причем, если честно сказать, то опасений было больше. Вероятно, еще и потому, что слишком много он поставил на одну-единственную карту.

Правда, в этот момент Виктор еще надеялся, что Розовый приведет сегодня Глеба Устинова к главной цели. И тогда... Но вечером стало известно, что Розовый привел к «тихой» Гале.

Следующее утро застало Виктора на знакомой привокзальной площади невдалеке от палатки, где торговала Галя. Девушка, оказывается, играла куда большую роль, чем он себе представлял поначалу. К ней следовало присмотреться повнимательней. И на этот раз наблюдения Виктора оказались далеко не такими бесплодными, как накануне.

Не прошло и часу, как он заметил, что невдалеке остановился небольшой голубой «пикап». Из него выскочил худенький паренек и деловито направился к Га линой палатке. Но чем ближе он подходил, тем нерешительней становились его движения, на лице появилась смущенная, чуть заискивающая улыбка.

С первого взгляда Виктор почувствовал, что где-то уже его видел, но только спустя некоторое время, наконец, вспомнил: это был парень, с которым так горячо толковал Харламов, отведя в сторону от других ребят, в тот вечер, в переулке, когда Виктор решил подойти к нему. И парень этот, оказывается, шофер. Судя по всему, он совсем недавно познакомился с Галей и тут же, очевидно, влюбился в нее, именно влюбился, иначе этот бойкий паренек сейчас не краснел бы так и не робел, разговаривая с ней. Но раз их знакомство недавнее, то, наверное, и с Харламовым он сблизился недавно. Недавно! А парень-то — шофер! Оперативное чутье подсказывало Виктору, что все тут не случайно, все цепляется одно за другое и еще за что-то.

Пока незнакомый парень разговаривал с Галей, Виктор успел записать номер машины и из ближайшего телефона-автомата передал его товарищам, попросив немедленно выяснить все, что возможно, о водителе машины.

Когда Виктор вернулся, паренек все еще крутился возле палатки, пережидая, пока Галя отпустит очередного покупателя, чтобы снова заговорить с ней. Виктор перешел поближе.

— Ступай, Пашенька, ступай,—неторопливо и вкрадчиво говорила Галя.— До вечера, значит!

— Неохота ступать-то...

— Ну, мало ли что,— улыбалась Галя, стреляя по сторонам глазами.— На работе же я. И у тебя машина небось уже замерзла.

— Нет. Она у меня ученая,— в голосе его прозвучали горделивые нотки.— С пол-оборота заводится. Карбюратор сегодня...

В конце концов Галя все-таки уговорила парня, и он ушел.

И тут же она обратилась к последней из покупательниц:

— Гражданочка, предупредите, чтоб за вами не вставали. Мне на базу звонить надо.

Она торопливо отпустила последних покупателей, потом захлопнула окошечко и повесила на нем уже не раз, видимо, послужившую ей записку: «Ушла звонить».