— Объявим розыск,— сказал Бескудин.— Подключим всех, кого следует. Но вот пока... пока, говорю, что делать будем? Сегодня?

— Харламов,— напомнил Виктор и беспокойно посмотрел на часы.

— Он на заводе сейчас? — спросил Бескудин.

— Не знаю. Это легко проверить.

— Давай.

Оказалась, что Харламов, как и Карцев, ка работу выходит лишь в три часа дня.

— Время есть,— сказал Бескудин и хитро поглядел на Виктора.— Кстати, мне тут одна интересная комбинация на ум пришла.

Харламов появился в коридоре, с самым безмятежным видом уселся на длинную скамью и, закурив, посмотрел по сторонам. В комнату, указанную в его пропуске, он, видимо, заходить не собирался.

Выглянув в коридор, Виктор увидел развалившегося на скамье парня и спросил:

— Что ж ты не заходишь?

— А чего? Надо будет, позовете.

— Та-ак,— смерил его взглядом Виктор.— Ну что ж. Тогда прошу. Заходи.

Розовый не спеша поднялся.

— Шапку сними,— сказал Виктор, когда Розовый уселся возле стола.

— Можно,— снисходительно ответил тот и снял с вихрастой головы шапку.

— Сколько же тебе лет, Харламов?

— Мне-то? Семнадцать скоро.

— Так. Здорово ты вымахал. И двадцать дашь.

— Ага. Не в отца, говорят.

— А он где?

— Отец-то? Письма пишет. Раз в месяц, как положено.

— Осужден, значит?

— Ага. Десятку схватил, лопух.

— Ты бы все-таки не выражался так. Ведь отец как-никак.

— А чего? Он меня теперь не воспитывает.

— Вот и скажи мне, кто теперь тебя воспитывает? — с ударением спросил Виктор.

— Ясно кто—мать.

— Нет, не она.

— Ну, значит, общественность, кто же еще?

— И не она, к сожалению.

— Тогда, выходит, вы, что ли? — весело спросил Розовый.

— Ну, мы только начинаем. И воспитывать будем строго. Учти, Больше ты машины чужие трогать не будешь. _QPQ

— А чего такого? — с наигранной беспечностью ответил Розовый, глядя в сторону.

И вдруг он невольно вздрогнул. Прямо перед ним на тумбочке у окна лежала небрежно прикрытая газетой светлая ворсистая кепка. Такая знакомая кепка! Розовый метнул-на Виктора испуганный взгляд, с круглого, румяного лица его сползла усмешка.

Виктор сделал вид, что не заметил этой перемены.

— Ничего такого, значит, в тот вечер, по-твоему, не случилось? — спросил он.

— Не помню я, чего случилось,— угрюмо ответил Розовый.

Он не мог оторвать глаз от проклятой кепки, она словно гипнотизировала его, путала мысли, пугала своим молчаливым загадочным присутствием здесь, в этой комнате.

— Может быть, и Сашки Рушанцева и Генки Фирсова с тобой в тот вечер не было? — спросил Виктор.— И еще кое-кого?

— Не помню я,— буркнул Розовый и вдруг, с тревогой взглянув на Виктора, спросил: — Вы чего, очные ставки мне будете делать?

— Придется, вероятно. Раз ты ничего не помнишь.

— С кем же «придется»?

— Там видно будет. Во всяком случае, удовольствия от этого не жди. Это я тебе заранее говорю.

Розовый опять посмотрел на выглядывавшую из-под. газеты кепку и, поколебавшись, спросил:

— И с ним тоже?

— С кем — с ним?

— Во. Чья кепка.— Розовый мотнул головой в сторону тумбочки у окна.

— А-а,— произнес Виктор, словно только сейчас догадался, о ком идет речь.— Вполне возможно.

Розовый задумчиво посмотрел на потолок.

— Понятно.