— Не было у меня с ним дел.

— Вот как? Воздухом, значит, вместе дышать ходили? Мороженым тебя угощать?

— Почем я знаю, зачем он приезжал? — беспечно ответил Розовый.— Он мне не докладывал.

Бескудин насторожился.

— Боишься его?

—- Чего мне его бояться?

— А ты, кстати, его давно знаешь?

— Не. Так, встречались...

— Выл у него дома хоть раз?

— Не. Никогда не был.

— А другие ребята?

— Никто не был.

— Значит, только до вокзала его провожал? — небрежно спросил Бескудин, решив проверить вдруг возникшую догадку.

— Ага.

— И встречал там?

— Ага.

— Ты что ж, прямо на перрон выходил?

— Не. У палатки встречались. На площади.

Розовый отвечал сквозь зубы, по-прежнему упорно глядя себе под ноги. Он теперь вынужден был отвечать на такие вопросы, раз уж признался, что знает хозяина кепки. Он все больше злился на себя за это и, наконец, снова попытался увести разговор в сторону, к драке хотя бы.

— А бить мы того дядьку не хотели. Сам начал.

— Кто это «мы»?

— Ну, ребята. Кто ж еще.

Вдруг Бескудин в упор спросил:

— Где Генка Фирсов?

Розовый даже поперхнулся от неожиданности и растерянно пробормотал:

— Я почем знаю...

— Знаешь,— усмехнулся Бескудин.

— Не знаю я, не знаю! — с надрывом произнес Розовый.— Что хотите делайте! Не знаю!

Бескудин внимательно посмотрел на него.

— Здорово ты, однако, заволновался, Харламов. Здорово. Но ты не волнуйся. Мы его и без тебя найдем. Живого или... мертвого, но найдем. Понятно? Тогда я тебе напомню наш сегодняшний разговор.

И Розовый понял, что тут он снова выдал себя, снова попался. И это было еще страшнее, чем с кепкой. Он опять, совсем уже неуклюже, попытался уйти от опасного разговора.

— А про того я вам все как есть рассказал.

Бескудин спокойно покачал головой. Он давно уже не

удивлялся своему терпению. Этот случай был еще не самый трудный.

— Нет, брат, не все ты рассказал. И лучше-нам от тебя все узнать, чем от него.

— Его сначала поймать надо,— многозначительно заметил Розовый.

— И поймаем. Когда к Гале придет.

Это было так неожиданно, что Розовый рывком поднял голову и растерянно посмотрел на Бескудина. Тот усмехнулся.

— Ну, чего смотришь? Ведь придет?

И Розовый машинально подтвердил:

— Ага.

Но тут же, придя в себя, украдкой бросил тревожный взгляд на часы, висевшие на стене.

От Бескудина не ускользнул этот взгляд. «Неужели он знает, когда тот придет к ней?» — обеспокоенно подумал он.

— А когда придет?

— Почем я знаю.

— Знаешь. Не мешай нам, Николай, не мешай. Лучше помоги. И не жалей его. Он много бед причинить может. И мы его все равно возьмем. Тогда он тебя жалеть не будет. Тут товарищества никогда не было, нет и не будет.

Низко опустив голову, Розовый неожиданно всхлипнул.

— Нужен мне такой товарищ, как же...

Допрос продолжался.

Бескудин, не повышая голоса, расспрашивал Розового о его жизни, об отце, о матери, о знакомых, о работе на заводе.

Розовый отвечал охотно, почти весело. И тогда превращался в самого обычного, неглупого, хотя и плутоватого парня. «Вот таким бы ему и быть всегда,— думал Бескудин.— Семья, родители изгадили. Все от них пошло...»

С минуты на минуту он ждал возвращения Панова или хотя бы звонка от него. Но время шло, а Панов не появлялся.