И все-таки... Я так мало знаю...

— Все равно. Все, что вы знаете. Это же не праздное любопытство, поймите.

Раечка помолчала, потом все так же неуверенно и совсем тихо начала рассказывать. Виктор, наклонившись, внимательно слушал.

— Однажды она мне рассказала о своем первом романе. Его звали Роберт...

Они дошли до конца переулка и повернули назад. Когда они снова вышли на улицу Горького, Виктор сказал:

— Ну все, Рая. Спасибо вам. Вы нам очень помогли. Теперь возвращайтесь к Толе. И ничего не бойтесь. За остальное отвечаем мы.

Раечка неловко протянула ему руку.

— И вы... вы арестуете этого человека?

— Обязательно,—убежденно произнес Виктор.— Поэтому мне надо спешить. Впереди много дел, как вы понимаете.

— Вы меня уже десятый раз уверяете, что я все понимаю. А я ничего не понимаю.

И Раечка впервые за их встречу засмеялась.

Виктор улыбнулся ей и напоследок помахал рукой. Он и в самом деле торопился.

Место работы Павла Авдеева он знал. Это было очень далеко от центра, и Добираться туда было целой проблемой. Времени же оставалось в обрез.

По дороге Виктор думал о том, что он скажет этому Пашке, который сегодня, видимо, повезет куда-то того человека. От того, что Виктор ему сейчас скажет, сумеет или не сумеет он убедить Пашку помочь ему, зависит успех операции, и во многом успех всего дела. Разговор надо обдумать сейчас же, сию минуту, советоваться некогда и не с кем. Это тот случай, когда решение надо принимать самому и на свою ответственность. Но как повести разговор с Пашкой, что он за человек?

Виктор принялся перебирать в уме все, что он уже знал об этом парне. Шофер, влюбленный в свою машину, бесшабашный, лихой, хотя ни в чем пока не замешанный. Но он уже сдружился с Харламовым и, что самое главное, влюблен в Галю, готов ради нее на все. Лю« бовь... Она, пожалуй, спасет Карцева, сделает другим человеком Раю. Но она же, любовь, может толкнуть сегодня Пашку на преступление. Надо заставить этого ослепленного парня понять, что происходит вокруг него! Разве заслуживает Галя такой любви? Может быть, раскрыть ему глаза на нее? А вдруг не поверит? Может быть, пригрозить? Но любовь может оказаться сильнее, увидит Галю и наплюет на все угрозы, такой парень это может. Бить на сознательность, на долг? С Пашкой это пока пустое занятие. Так что же делать?

Виктор мучительно ломал голову, не зная, на что решиться. Отчаяние охватывало его. Нет, он не оперативный работник, он ничего не может придумать. «Философ, теоретик,— издевался он над собой.— Перед тобой конкретный, человек, Пашка,— не Гладстон, не Бисмарк, не Клемансо. А попробуй залезь к нему в душу, к этому Пашке!» Виктор все больше нервничал. Все, что приходило ему в голову, казалось глупым и примитивным.

Он доехал до конечной станции метро, пересел на автобус, потом долго шел пешком, расспрашивая дорогу.

Вот, наконец, и длинный кирпичный забор автобазы. За ним слышен рокот моторов, чьи-то возгласы, шум и лязг металла. Из широких распахнутых ворот неуклюже выехала длинная грузовая машина с прицепом,, потом юркий «пикап». Все ближе, ближе проходная, а за ней...

Озарение пришло неожиданно, как и всякое озарение.

Когда в кабинет вошел невысокий темноволосый парень в перепачканной телогрейке, Виктор, глядя на него в упор, резко сказал:

— Садись, Паша. Я из милиции. Фамилия моя Панов. Дело у меня к тебе. Помощь требуется.

— Скажите на милость,— усмехнулся Пашка, опускаясь на стул.— Прямо так и помощь?

Виктор сел напротив и, не спуская с Пашки взгляда, хмуро и решительно сказал:

— Надо спасать Галю.

— Что?! — Пашка рванулся к нему.— Что с ней случилось?

— С ней плохо, Паша.

— В больнице? Сшибло?

— Нет.