«Расскажи нам», – попросил Энди.

«Что?»

«Что-нибудь».

Это была исчерпывающая просьба. Не то чтобы нам хотелось услышать очередную притчу, просто тишина, помноженная на мерный звук шагов, давила так, что барабанные перепонки угрожали лопнуть, по крайней мере, так казалось.

«Скоро будет стеклянная земля», – сказал Проводник.

«Что это такое?»

«Это когда Стекло начинает пожирать не только плоть. Вторая граница, о которой никто не знает, потому что даже если кто добирался до неё, назад не возвращался».

«А мы вернёмся?»

«Мы вернёмся».

Некоторое время мы шли молча. Проводник продолжил:

«Это мечта любого торговца. Ты заходишь сюда со стальным кинжалом, и он становится стеклянным. Стеклянное оружие. Настоящее. Не замороженные птички, которыми можно прижимать бумагу, а стеклянные острия, которые никогда не ломаются и которыми можно перерубать сталь. Смертельные при любом прикосновении. Стеклянные пули, которые можно использовать бесконечное количество раз и которые убивают, даже оцарапав. Стеклянная шрапнель, которая разлетается при взрыве и уничтожает десятки людей при касательных попаданиях. Это страшное место и – золотая жила».

«Ты ради этого туда идешь?» – подал голос Младший.

«Я – нет. Но за нами следует человек, который идёт туда ради этого».

Мы засыпали его вопросами: кто, какой человек, куда идёт, чего хочет, но Проводник не отвечал. У меня создалось ощущение, что у Проводника был план, и преследователь составлял часть этого плана.

Наконец Фил догадался перевести тему, чтобы Проводник перестал закрываться.

«А почему нет стеклянного оружия? Неужели никто не смог наладить экспедиции?» – спросил он.

«Потому что никто об этом не знает», – сказал Проводник.

«Как не знает?»

«Пятно маленькое. Оно расширяется, но всё равно оно – пара сотен метров в диаметре. И до него ещё надо дойти».

«Тогда почему ты говоришь, что мы вернёмся?» – это был мой вопрос, как всегда, точный и не позволяющий ответить однозначно.

Проводник молчал.

«Не знаешь?» – спросил я.

«Верю», – ответил он.

Некоторое время мы шли в тишине, а потом Болтун остановился – где-то позади меня. В него врезался Брат, который теперь был Фредом.

«М-м-м», – сказал Болтун. По-видимому, он имел в виду «стой».

Встали все. Болтун что-то нечленораздельно сказал – самую длинную фразу, что я от него когда-либо слышал. Тем не менее я разобрал его слова.

«Ты не знаешь, что мы дойдём?» – спросил он.

«Нет».

«И что мы вернёмся», – это было тоже нечётко, но на удивление понятно.

«Нет».

«Ты врал».

«Нет».

«Объясни».

Проводник подошёл к Болтуну.

«Там нет моей власти, Болтун. Я знаю всё, что происходит, такой у меня дар. Но этот дар я получил от Стекла, и я не могу идти против его воли. Я не вижу центра. Я не знаю, что там. Поэтому есть только надежда».

«Мало», – сказал Болтун. Это у него было похоже на «маа».

«Тогда иди обратно».

Это выглядело очень просто и оттого – чудовищно. Человек провёл рядом с тобой многие месяцы, поддерживал тебя, помогал, нёс поклажу, слушал твои истории, а теперь ты говоришь: иди обратно. Но самым неприятным в этом были не сами слова Проводника, а их лживость. Я понимал, что есть что-то помимо веры, что Проводник не из тех, кто идёт вслепую.