|
Но это же огромная власть – кто выше короля или императора? Бог? Он хочет быть богом? Нет, конечно, потому что никаких богов не существует, ни единых, ни множественных, но есть Проводник, который властен над Стеклом. Над Стеклом? Да, над Стеклом. Он дотрагивается до него, он может разговаривать с ним и черпать в нём силы, он понимает его и понимает, что оно несёт. Это то, о чём мечтает Ка, и только поэтому он не убил Проводника – убив его, он лишится единственной ниточки, связующей его с мечтой. Он приказал мне убить его. Да, конечно, потому что он прекрасно знает, что ты не сможешь. Он сказал мне, что я – смогу. Не сможешь, потому что Проводника нельзя убить, он может только решить уйти, и он рано или поздно решит. Куда он идёт? Ты наверняка задавал этот вопрос Ка, и он дал верный ответ. Откуда ты знаешь? В другой реальности я присутствовала при этом вопросе. В другой реальности? Стекло может разветвлять реальность, вот в чём суть, и вот чего добивается Ка – он хочет построить реальность, в которой всё будет принадлежать ему, и он сможет переходить из одной реальности в другую, и жить вечно, и править вечно. Это бред. Это бред, в который верит Ка, а у Проводника есть дар, и он идёт к Источнику, чтобы понять последнее, чего он не понимает, – своё собственное назначение. А ты должен идти за ним, в этом твоя справедливость.
Он покачал головой. Откуда ты всё это знаешь. Почему ты молчала раньше. За что тебя били. Кто ты такая. Он задавал вопросы один за другим, не давая ей времени на ответ. Она улыбалась и уже не могла держать губы плотно сжатыми, и её беззубая улыбка выглядела страшно и внезапно смешно. Ка думал и продолжает думать, что я – просто любовница, просто игрушка в руках мессии, просто тело, которое он использует – использовал – для удовлетворения своих земных потребностей. Но Ка не знает главного – я придумываю миры, которые воплощает Проводник, я его половина, его Инь, или Ян, тут уж как судить. Когда Проводник умрёт, не станет и меня, точнее, физически я останусь, но мой дар потеряет смысл, потому что некому будет его воплотить в очередную реальность. Я ничего не понимаю, сказал он. Я вообще ничего не понимаю. Ты так много сказала, как никогда ранее, и я не могу понять, говорила ли ты правду или врала – но в любом случае ты не сказала ни слова, ты просто наполнила воздух невнятным пустословием. А я тебя спас, и ты могла бы быть мне благодарной и дать толковый ответ хотя бы на один мой вопрос. Я благодарна, сказала она. Но если сократить всё это до нескольких слов, то всё просто. Я люблю его. Ты же знаешь, что мир держится на любви, даян. Так вот тебе правда. Мир держится на нашей с ним любви.
9. Мёртвые
Я не знаю, чего я ждал. Может, гиганта высотой в триста метров, эдакой ледяной секвойи с невидимой вершиной. Или могучего таксодиума, который не могут обхватить и сорок человек. Но Стеклянный Великан, о котором в наших краях ходили слухи и без Проводника, оказался вполне обычным дубом – точнее, догадаться о том, что когда-то он был дубом, можно было по форме полупрозрачного ствола и ветвей. Интересно, почему с ним произошло такое? Деревья умирали от холода и отсутствия питательных веществ задолго до того, как к ним подступалось Стекло, превращались в скрюченные чёрные обрубки, рассыхались и исчезали под снежным покровом. А Великан, по-видимому, был жив – и, подобно человеку, стал вечным указателем, путеводителем в царство мёртвых. Или вечно живых – если верить Проводнику, говорившему о Стекле как о диковинной форме жизни. «Так оно обозначило границу, – говорил он, – между нашим и его миром». Местные, конечно, её нарушали. Летом они заходили далеко за Великана – там, на ничейных землях, на свет выползали из подлёдных галерей всевозможные животные, от каких-то неопределённых грызунов до гигантских медведей, мяса которых хватало на всю зиму нескольким поселениям. |
