Признаки неладного Филипп почувствовал на следующий день. За обедом Катарина закатила скандал, набросившись на Барбару с обвинениями, что та пытается увести ее мужика. Артур пытался остановить свою подругу, перевести все в шутку — но блондинка разошлась всерьез и орала, не стесняясь в выражениях.

Наконец она с громким плачем убежала в каюту, дав напоследок Артуру пощечину.

До вечера на судне царила несколько натянутая обстановка — сцена произвела на всех тяжелое впечатление. Но Филиппу больше всего не понравилось другое: глаза Катарины, ярко блестевшие и бессмысленные. Впечатление было такое, что она не вполне соображает, что делает…

Наркотики?!

Перед ужином он отозвал Амелию в сторону и поделился с ней своими подозрениями. Та мгновенно ощетинилась:

— Какие наркотики?! Ты что? Наверное, она на солнце перегрелась, вот и все!

Филипп не сомневался, что точно так же она ответила, даже если бы знала, что ее подруга — заядлая наркоманка.

К ужину Катарина не вышла. Артур объяснил это так же, как и Амелия: перегрелась на солнце, весь день мучалась от головной боли, а теперь спит.

Утром, перед завтраком, Катарина извинилась перед всеми за вчерашнее, сказав, что была не в себе из-за жары.

Через день все повторилось снова — на сей раз она обрушилась на Грету, случайно попавшую в нее мячом. Снова остекленевшие глаза, перекошенное от злости раскрасневшееся лицо, выражения, которые едва ли можно назвать «парламентскими»… и бурные слезы напоследок.

На этот раз Филипп разговаривал с Амелией куда жестче. Она продолжала делать вид, что ничего особенного не произошло, тут же заявила:

— Ты что, мне нарочно перед днем рождения настроение испортить хочешь?!

— А если она в следующий раз кого-нибудь ударит?! — поинтересовался Филипп. — Или на этом самом твоем дне рождения скандал затеет?!

— Так что ты предлагаешь? Высадить ее на Мальте? Только потому, что у нее глаза блестят и она с Гретой поругалась?!

— А что ты предлагаешь? — спросил он с нажимом. — Это твои гости, ты их лучше знаешь, чем я!

На Мальту они собирались прибыть завтра к утру и провести там весь день. Необходимо было запастись продуктами и винами, кроме того, в лучшем ресторане Ла-Валетты были заказаны изысканные яства для грандиозной вечеринки в честь дня рождения Амелии.

— Ну ладно, — неохотно буркнула она. — Ладно, я поговорю с Артуром. Попробую узнать, что там на самом деле…

Филиппа это вполне устраивало: если ей удастся убедить Катарину избавиться от запаса наркотиков (а в наличии такового он уже не сомневался), то проблема будет решена, и больше ничего предпринимать не потребуется.

К ужину Катарина снова не вышла. Артур был мрачен, как туча.

После ужина Амелия отозвала его в сторону. Они поговорили на нижней палубе, потом зашли в каюту баронессы. Вышел оттуда Артур минут через двадцать; Филипп дождался, пока тот отойдет подальше, постучал в мастер-каюту и, не дожидаясь ответа, вошел.

Амелия сидела на кровати; с первого взгляда он понял, что она чем-то расстроена.

— Ну что? — спросил он.

— У нее нет никаких наркотиков, — резко ответила она. — И у него нет, и ни у кого нет и не было!

— Но ты мне можешь объяснить, что происходит?

— Нет — не могу, не хочу и не буду! Тебе нужно знать, что на яхте нет наркотиков? Так вот — их нет! А все остальное тебя совершенно не касается!

Она злилась, но непохоже было, что врет. И непохоже было, что удастся вытянуть из нее что-то еще.

— Ладно, — решил больше не давить Филипп, — надеюсь, что ты права…

Смерив его сердитым взглядом, Амелия встала и ушла в ванную.