Тигхи спрыгнул вниз, рассчитывая, что ему удастся устоять на ногах. Он приземлился на спину катерпила, причем весьма крупного. Шероховатые костяные пластины, из которых состояла поверхность спины твари, не дали ему соскользнуть вниз. Резко повернув голову, катерпил клацнул челюстями, пытаясь достать зубами такую странную добычу. Острые зубы насквозь прорвали штанину, и Тигхи почувствовал их прикосновение к своей голени. Однако и юноша не стоял на месте. Он спрыгнул со спины твари на следующий ствол дерева, а затем еще ниже.

Каждый прыжок таил в себе огромный риск. Запросто могла подвернуться больная нога, тем более что на спину давила такая тяжелая ноша. Тигхи всегда старался приземляться на здоровую ногу, ведь если бы он забыл об этом и случайно подставил больную, то наверняка пошатнулся бы и не смог удержать равновесие. Обе руки были заняты, и балансировать он никак не мог. Каждый шаг давался с великим трудом и мучениями, но Тигхи упрямо ковылял вперед, несмотря на то, что от усталости у него уже подкашивались ноги. Вдруг он почувствовал под ногами что-то мягкое и скользкое и не успел отреагировать. Ноги начали разъезжаться в разные стороны, и юноша рухнул поперек дерева. Каким-то чудом ему удалось удержать Ати на своей спине. Поднатужившись, он перевернулся на бок и избавился от тела Ати, спихнув на ствол платана.

Глава 6

Потребовалось некоторое время, прежде чем Тигхи успокоился и перестал рыдать. Опасаясь нападения катерпилов сзади, он оглядывался едва ли не каждую пару секунд, и в конце концов у него заболела шея. Каждый шорох листвы вызывал у юноши подозрения. Везде ему чудились твари с непрестанно двигающимися челюстями, которые были способны перемолоть все, что угодно. Юноша понимал, что оставаться там, где они сейчас, нельзя. Монстры придут. Рано или поздно, но обязательно придут. Возможно, они уже двигаются к ним.

– Нет, – простонал он. – Нет.

Откуда-то из кустарника, чуть ниже того места, где сидел Тигхи, доносилось журчание воды. Озираясь по сторонам, он слез с платана и довольно скоро отыскал родник. Припав к воде, он пил большими глотками и никак не мог напиться. Никогда еще простая холодная вода не казалась ему такой вкусной. Утолив наконец жажду, Тигхи набрал воды в рот и, вскарабкавшись опять на ствол платана, попрыскал водой на лицо Ати.

– Очнись, Ати, – умолял он. – Очнись.

Он принялся растирать ладонями лицо Ати, его лоб и щеки. Веки Ати задрожали и открылись.

– Нельзя задерживаться здесь, – произнес Тигхи.

– Ох, – жалобно проскулил Ати. – Ох-ох, моя бедная рука. Как она болит. Рука и плечо. – И все же теперь его рука, которую Тигхи так случайно и удачно вправил, теперь двигалась. Ати потрясал окровавленным обрубком ладони перед лицом товарища. Его губы искривились, и Ати заплакал. – Посмотри на мою руку! – всхлипывая, произнес Ати. – Посмотри на нее! О, как она болит!

– Нам нужно идти, – сказал Тигхи. – Пока пользуйся левой рукой. Цепляйся ею за ветки и сучья. Ладно, Ати?

Сморщенное лицо Ати разгладилось, и когда он посмотрел Тигхи в глаза, тот увидел во взгляде друга невинное простодушие.

– Какое смешное у тебя лицо, – произнес он, и его голос прозвучал совсем как у ребенка. – Ты плакал?

– Да, Ати, – признался Тигхи. – Я плакал.

Ати понимающе кивнул.

– А как же Равилре? – поинтересовался он. И тут его лицо опять сморщилось, и из глаз закапали слезы. – Равилре мертв, – проговорил он сдавленным голосом.